— Я знал, — куснув зубами мочку ее уха, плавно оттягиваю.
— Что ты знал?
Чуть отпрянув, бросаю на нее взгляд.
У Любы неравномерное дыхание, грудь рвано опадает и приподнимается. И меня бесит, что она все еще заключена в тесную блузу.
Это дело поправимое.
Одновременно толкаюсь в нее, отвечая:
— Знал, что ты такая... — впиваюсь зубами в шелковую кожу шеи. Кусаю, оставляя точечный след — обещал же.
— Какая «такая»?.. — опрокинув назад голову, позволяет нырнуть моему носу в свою ложбинку.
— Сексуальная и... — толчок.
— И? — подгоняет меня, сильнее сжимая ногами.
Ух!..
— Безбашенная, — держусь изо всех сил, чтобы не стрельнуть в неподходящий момент.
— То есть шизанутая?
Дразня, Люба принимается крутить бедрами, не позволяя мне взять над ней контроль.
— Не пудри мне мозги, Любаша.
Хватаю ее за локти и, вытянув руки над головой, валю девчонку спиной на столешницу.
— Лучше держись, — помогаю ее пальцам обвить хромированную трубу, установленную позади нас, на которой иногда висит всякая приблуда. — Крепко держись.
Несмотря на то, что я сам инициатор трепа, болтать языком во время секса все же не намерен. Поэтому обрубаю любое ее возражение на корню. Поначалу раскачиваюсь вместе с девушкой, как на любимых качелях, а затем выбиваю короткие вскрики и сладкие протяжные стоны, жестко вдалбливаясь в нее. Как она просила.
Глава 9
Люба
Капли воды падают на мою кожу, оставляя за собой легкий след тепла. Пар окутывает не только тело, но и всю душевую комнату, в которой нет ни тревог, ни забот. И голова моя пустая. Но внизу живота до сих пор ощущается сладкий спазм, от которого я... расплакалась.
Сбежала сюда после жаркого и сумасшедшего соития, как какая-то трусиха. Сбежала от него. От себя и своих неожиданных эмоций. Прикрыв рукой рот, заглушаю рыдания, и понятия не имею, что со мной происходит...
Мне хочется плакать после... секса. Это нормально?..
«Ты хотела знать, как меня зовут? — хрипел он между толчками. — Марк. Запомни это имя».
Мне теперь не удалить его из памяти, как бы я ни старалась. Все, что связано с ним, будет сложно забыть.
Мое тело до сих пор чувствительное, реагирует на капли воды. Грудь потяжелела, соски набухли и низ живота приятно ломит, несмотря на то, что этот Марк был груб и не сбавлял быстрого темпа. Он долбился в меня, как умалишенный. Я кричала так громко, словно сошла с ума. Откровенно требовала еще и еще!.. И получала...
Сильно зажмурив глаза, подставляю лицо под напор душа.
Мне бы сейчас, наоборот, остудиться, прийти в себя, прежнюю Любу, а я до сих пор ощущаю его резкие толчки внутри себя. И плачу не потому, что мне не понравилось или я испугалась его настойчивости.
Мне очень понравилось! Даже слишком понравилось, чтобы забыть обо всем по щелчку пальца. Ведь ничего подобного я ни с кем не испытывала. И вряд ли испытаю вновь.
Тяжело вздыхаю, упираясь ладонью в стенку душа.
Он один такой... Этот Марк. Для меня один. А кто я для него? И какая по счету?..
Кусаю нижнюю губу до боли, потому что хочется взвыть от своей глупости!
Я на что-то еще надеюсь?
Нет, Люба, нет! Прекращай!
«Кончай!» — всплывает в памяти его приказ, отчего сильнее хочется плакать.
Это было больше, чем просто ярко. Это было безумно. Одно сплошное безумие.
Внезапное появление сквозняка говорит о том, что в душевой я теперь не одна.
Легок на помине. И сейчас я даже не знаю, чего хочу больше: чтобы он ушел или остался?
Стоя позади, дышит в мокрый затылок, затем касается его губами.
— Прости, — выдыхает с хрипом. — Я м*дак. Я... наверное... Да не наверное! Я сделал тебе больно.
Он видел мои слезы, и теперь думает, что мне было неприятно и некомфортно.
Оставляя его без ответа, отклоняюсь ему на грудь и прикрываю глаза.
Он тоже голый. Я это чувствую. А еще я чувствую, что Марк снова готов доставить мне неописуемое удовольствие, от которого я заплачу.
— Прости, — произносит он, отчего мое тело покрывается мелкой рябью знакомых мурашек.
А затем...
Его пальцы. Такие ласковые. Нежные. Заботливые. Скользят по моему телу, намыливают разные его участки, пока стою вот так, опираясь на него, как на камень.