Их обладатель будто знал, где находятся нужные кнопки на моем теле, и понимал, как правильно на них нажимать.
Интересно, он живет один? Может, у него все-таки есть девушка? А если она его любит?
Боже, какой кошмар, — стыдливо накрываю ладонями лицо. — Я ведь не подумала об этом. Да и когда там было думать?..
Мы просто оба горели от желания. Ненормального и буйного желания, которого я не испытывала ни с кем и никогда.
«— А где у тебя елка?
Не могу уснуть на новом месте. Гуляю любопытным взглядом не только по высокому потолку, но и помещению в целом. В интерьере нет ни единого намека на приближающийся праздник.
— М? — он нехотя открывает один глаз.
Приподняв голову с его груди, смотрю на него: смешной такой. Сдерживаюсь от того, чтобы поцеловать его.
— Нет елки, — звучит от него равнодушно.
— Почему? Ведь скоро Новый год.
— И что? — бубнит он.
— Ничего, — вздохнув, кладу голову обратно.
— Тоже мне праздник, — получается грубо. — Спи».
Диалог ни о чем, но он почему-то засел мне в душу. Как будто тема семейных праздников действует на огрызнувшегося Марка как раздражитель. И все сомнения по поводу того, что этот парень ведет в основном одинокую жизнь, отпадают сразу же.
Он не любит праздники? Почему?
Потому, Люба! Это вообще не должно тебя волновать, как и сам Марк!
Хлопаю себя по щекам, чтобы окончательно проснуться и перестать вспоминать сегодняшнюю ночь.
Но она незабываема! Такой и останется навсегда...
Сорок минут, и автобус останавливается на остановке, от которой до дома мне топать еще минут десять.
Холодно на улице — не то слово. Как будто мороз минус двадцать. Стучу зубами, ноги подкашиваются, ругаю за то, что напялила на себя тонкие колготки и куртку короткую.
Идиотка набитая. Вся задница уже заледенела.
Ох, заболею. А мне ни в коем случае болеть нельзя. Сразу же уволят — ведь только начинаю работать.
Кстати, об этом. Жду не дождусь дня, когда выйду на свое рабочее место, о котором всю жизнь мечтала.
Пять утра, вокруг темно, но дорогу до небольшой частной территории с невзрачным домиком, в котором уже несколько лет ютимся с матерью и ее непостоянными сожителями, я найду с закрытыми глазами.
Должно быть, оба еще не проснулись и не просохли. И это радует. Значит, смогу спокойно собрать Никитку в школу, а сама...
— Явилась? Проститутка, — знакомый плевок встречает меня в темноте, как только переступаю порог дома.
Нащупав кнопку выключателя света, нажимаю на неё. Мать стоит посреди коридора в одних трусах и лифчике, вывалив свое пузо.
— Никита всю ночь выл из-за тебя, а я, значит, спать не должна?..
— Вообще-то, Никита — твой сын.
— Где шлялась? — слышу из комнаты шипение маминого хахаля.
Кеша. Мерзкий тип.
Придурок озабоченный.
Бр-р-р...
— Ты же обещала, ты же клялась, — хмуро смотрю на свою мать, — что он свалит из нашего дома, мама!
— Вот именно, где шлялась? — мать повторяет его вопрос, игнорируя мои слова.
— С подружками гуляла, — психую, расстёгивая куртку.
— С подружками, — передразнивает. — Завтрак сваргань и исчезни. Я на работу опаздываю.
— Что-то не видно, что ты работаешь, — смею ей заметить и как ни в чем не бывало принимаюсь разуваться.
Работница хренова! Всё, что зарабатывает, тут же пропивает.
— Рот закрой! — рычит она на меня. — Сама на шее у всех сидишь, еще и выступаешь. Как только Кирилл тебя терпит.
— Про него можешь забыть.
— В смысле?!
Кажется, утренней разборки все же не избежать.
— В самом прямом. Я порвала с ним, — направляюсь в свою комнату, проходя мимо матери, остолбеневшей от моей новости.
— Ты дура?! — летит мне в ответ. — Чтобы сегодня с ним сошлась!
Больше никогда в жизни.
— Он тебя любит!
Если только больной любовью.