Меня приглашают войти в палату повышенной комфортности.
— Как обычно. Без каких-либо продвижений.
— Это ведь... неплохо?
— Зато стабильно. Располагайтесь.
Улыбнувшись, медработник исчезает за дверью, оставляя меня с матерью.
Она по привычке не реагирует на меня. Вообще никак.
Сидит в кресле, повернутом к огромному панорамному окну, и разглядывает снежинки, танцующие за стеклом в зимнем сосновом бору.
— Привет, мам, — прохрипев, подхожу к ней ближе.
Опускаю руку на ее плечо. Даже не вздрагивает. Но и не отталкивает меня. Именно это заставляет верить в то, что она рада видеть своего сына, и просто пока не может в силу неизвестных причин выражать свои настоящие эмоции. Слишком глубоко она похоронила их в себе. Еще не пришло для них время. Но скоро придет.
Я верю в это.
— Блудный сын пришел, — смешок. Но ей не весело.
Глубоко вздохнув, отпускаю ее плечо и присаживаюсь рядом на стул. Вторю взгляду матери, направленному прямо в окно. Теперь и я рассматриваю долбаные кружащиеся снежинки.
— Прости, — повторяю снова, потому что я на самом деле считаю себя виноватым.
Из-за учебы и постоянных соревнований по баскетболу у меня нет возможности смотреть и ухаживать за ней в пределах своей квартиры. Сиделки долго не выдерживают, одна сменяет другую — непонятно по какой причине. Зато год назад крестный устроил ее в самую лучшую клинику, заверив, что она находится в надежных руках первоклассных специалистов.
Конечно, я хотел бы, чтобы она была со мной дома. Я был бы самым счастливым сыном, если бы она заговорила со мной вновь. Не случись той жуткой аварии, которая унесла жизнь моего отца, мы до сих пор были бы счастливой семьей.
Всякий раз я прихожу и рассказываю ей что-то. Вот и сейчас мне хочется поделиться с ней о Любе, пусть никакой реакции я не увижу от нее, как и не услышу ее совета.
— Помнишь, ты всегда хотела видеть меня рядом с Миланой? Когда-то я тоже этого хотел и мне казалось, что она — моя девушка, а я — ее парень. Это длилось недолго, ты знаешь. Она первая начала отдаляться от меня, а я... А я только недавно понял, почему она так сделала. Наверное, встретила кого-то другого.
Делаю паузу и, повернув голову к матери, смотрю на ее точеный женский профиль. Материнское лицо, некогда светящееся от радости и счастья, теперь неизменно — не выражает никаких эмоций.
— А я тоже встретил другую. Ее Люба зовут, — смущенно почесываю свой затылок, словно вот оно — сам себе признался, что запал на эту девушку. — Но она как появилась внезапно в моей жизни, так же быстро исчезла из нее, — пожимаю плечами, — как будто испарилась, представляешь? Была и... нет ее. Я не знаю, где искать эту девушку. И одновременно чувствую, что она где-то рядом.
Мама сжимает плотно губы... Или мне показалось?
— Мам, че мне делать?
Похоже, что ничего, потому что знакомое молчание снова повисает в воздухе.
— Искать, — отвечаю сам себе вместо нее и встаю со стула. — Как и с чего начать, я еще не решил. Но обязательно что-нибудь придумаю. Да, мама?
Снова кладу руку на ее плечо, оставляя свой теплый след.
— Я приду к тебе вместе с ней. Она тебе понравится. Обещаю.
Деваться некуда. Раз дал клятву, придется ее выполнять.
Тренировка началась минут пять назад. Опаздываю впервые.
Откровенно говоря, не настроен тренироваться сегодня. Чувствую себя хреново: сердечко барахлит в груди и мозги в кашу превратились. Концентрации ноль и стояк дубовый.
И че мне, млять, с этим делать? Куда пропало мое лекарство не только от недуга в паху, но и от сердечных перебоев?
— Помозов, ты где?! — как только нажимаю на «принять вызов», меня таранят вопросом.
Берцов Сергей Сергеевич, он же тренер нашей университетской сборной, ревет на меня не своим голосом, чтоб я принял таблетку какую и дул в спортзал универа.
Толковой отмазы не нахожу. Поэтому рулю в сторону учебного корпуса.
Ладно, разомнусь, побегаю, заодно забуду о Любе, которая не выходит из моей башки.
Если бы...
Появляюсь на баскетбольной площадке с пустым взглядом, словно мое тело находится здесь, а разум — где-то далеко. Несмотря на шум, свист, ругань тренера и звуки удара мяча об пол, я думаю только о Любе.