- Скорбные времена настали, - под стать «временам», скорбный вид принял и принц. - Испытание для сына, тяжёлое бремя для государственной власти, утратившей своего поводыря. Мой великий отец, моя добрая мать, мой миролюбивый брат были коварно убиты подлыми иноземцами. В наш с вами дом пришли те, кто не чтит наших законов, кто многие зимы грабил наши земли, кто не стыдился поднимать руку на самое главное наше достояние – на наших детей. Казалось бы, в столь тяжёлые времена мы должны сплотиться. Объединиться перед лицом иноземного врага. Но среди нас нашлись те, кто не только не взял в руки меч, чтобы стать на защиту родного дома. Нашёлся даже тот, кто открыл врагу двери. Кто впустил врага в родной для него дом.
В полуобороте принц Трифин поманил рукой стражей, стоявших внизу и державших связанного по рукам и ногам Муадана. На него надели потёртые штаны и рубаху, а на голову накинули мешок.
Муадана подтолкнули в спину и чуть ли не подмышки потащили к виселице. Он что-то еле слышно бурчал, когда прошагал мимо, безуспешно пытаясь вырваться.
- Человек, которому когда-то доверял не только я, но и мой отец, - Трифин рукой указал на трясущееся тело, а толпа, будто в едином порыве, зло замычала. – Предал нас. Предал всю страну. Он посчитал, что во времена великой скорби, когда наш мир переживает такие потрясения, личное обогащение, личная неприязнь значат для него больше, чем возможное спасение мира. Он пошёл не только против отца, но и против посланника небес, дарованного нам самим Триединым, - Трифин осенил себя знамением. А с ним – тысячи и тысячи жителей столицы. – И за это он понесёт наказание. Снять мешок!
С головы перепуганного Муадана, не особо переживая, сорвали мешок. Он сначала щурился от яркого солнца, а затем забегал глазами по плотной толпе. И чем больше он видел, тем сильнее охреневал.
- Прошу Вас… Прошу Вас… Ваше Высочество, прошу… - залепетал он, когда смог рассмотреть принца.
- Возмездие неизбежно! – зло выкрикнул Трифин, вновь повернувшись к зрителям. – С каждым предателем страны, народа и короля мы будем безжалостны! Каждому воздадим по заслугам! Запомните мои слова, подданные короны! Все, кто придёт к нам с мечом, от меча и погибнет! – закончил принц словами классика, которые вчера вечером я заставил его повторить десятки и десятки раз. – Приступайте.
Жители Обертона молчали, когда бормотавшего Муадана потащили к виселице. А когда поставили на колоду и накинули на жирную шею петлю, казалось, придвинулись к эшафоту в едином порыве.
Но концерт ещё нельзя было завершать. Принц Трифин, конечно, важный персонаж в масштабе страны. Но финальную точку планировал поставить я.
Муадан обмочился. Это я хорошо рассмотрел, когда подошёл к виселице. По обеим штанинам расплывалось пятно, а специфический запах сразу же начал распространяться.
Но я точно знал, что даже такая слабость никак не повлияет на уже принятое решение.
- Славные жители Обертона! Славные жители великой страны! – закричал я, остановившись в шаге от виселицы. – Аниран, будущий милих, всё ещё с вами. И к врагам вашей страны – внешним или внутренним – он так же безжалостен, как и достойный сын своего отца – принц Трифин. Вместе мы продолжим укреплять страну. И не позволим кому-либо нам помешать.
- Аниран, не надо… - хоть Муадан трясся от страха, он нашёл в себе силы на последнюю просьбу.
Но помогла она ему ровным счётом никак - я сделал шаг вперёд и профессионально выбил подставку из-под ног.
Петля затянулась мгновенно. Задыхающийся Муадан дёргал связанными ногами и безуспешно пытался разорвать узлы на сведённых за спиной руках. Он кружился вокруг своей оси, качался на петле и дёргался всё сильнее.
Безмолвная толпа безмолвствовала. Никто, как мне показалось, не отвёл глаз. Никто не сказал ни слова. Никто не выкрикнул «пощады». Глашатаи принца побеспокоились о том, чтобы за предыдущие два дня подданные короны точно знали, кого и за какие грехи судят. И никто не испытывал к предателю сочувствия.
Как и я. Я смотрел, как затихает в петле жирное тело, и не чувствовал угрызений совести. Я был уверен, что так поступлю с каждым, кто окажется причастен к убийству Терезина и Фабрицио. Надеюсь, я смогу удержать себя в руках и не вырвать позвоночник у главного заказчика, а просто предам его местному прокурору. А затем, на этой же площади, собственной ногой опять выбью подставку.