За моей спиной раздался какой-то шорох: ранее суровая и строгая Мириам, при помощи гессеров, наверное, наконец-то прорвалась через ступени храма. И теперь приближалась, планируя принять участие в разговоре с глазу на глаз.
За время пребывания в Обертоне Мириам отъелась немного, но волосы ещё не отросли. Поэтому на людях она показывалась в натянутой на лоб косынке, которые меняла чуть ли не ежедневно. И первым делом, когда вошла в церковный атриум и увидела отца, сорвала с головы косынку, как бы демонстрируя неповиновение. Ибо по неписанным светским законам Астризии, женщины обязаны были носить волосы ниже плеч. А по писанным церковным законам Астризии, в святой храм женщинам запрещено входить с непокрытой головой.
- Здравствуй, отец, - прошипела она как самая натуральная змея.
Эоанит ничего не ответил. Он рассматривал собственную дочь, и через некоторое время его лицо скривилось от брезгливости.
- Не ожидал меня увидеть? Не ожидал меня увидеть в Обертоне, да? Думал, я всё ещё гнию в подземельях?
- Урок не пошёл тебе впрок, - в голосе Эоанита прорезались эмоции. Это со мной он разговаривал уверенно и равнодушно. А к собственной дочери, видимо, чувства испытывал. – Выглядишь отвратительно. Как самый настоящий апостат… И верни тряпку на свою пустую голову!
Это уже было что-то. Я прям узнал старого первосвященника Обертона, который ранее, когда ещё не разобрался, как ему со мной себя вести, заводился с полуслова.
Мириам зловеще улыбнулась. Затем сжала в кулаке косынку, с размаху швырнула её на пол и пару раз потопталась.
- Жаль, не могу затолкать тебе в рот, - зло произнесла она. - Но аниран, надеюсь, поможет, если я попрошу.
- Тебе всегда недоставало не только ума, но и почтительности, бесполезное ты создание, - сквозь зубы прорычал Эоанит. – И здесь нет моей вины. Это всё твоя мать. Её кровь оказалась не столь чистой, как я ожидал. И вот результат.
Даже при слабом освещении я заметил, что лицо Мириам стало пунцовым: очевидно, Эоанит всего лишь парой слов нанёс удар в больное место. Как я помнил, свою мать Мириам всегда называла «бедной» или «несчастной». Хотя никаких подробностей их отношений я не знал. Она старалась никогда не упоминать о ней.
- Долгое заточение помогло мне отточить ум. Но почтительность – это да. К тебе у меня никогда больше не будет почтительности. Ты собственную дочь хотел сгноить в темнице. Ты ненавидел меня столь же сильно, как и Фелимида. Ты ненавидел мой выбор, ты ненавидел моё своеволие. Ты ненавидел меня во всём.
- Ты переоцениваешь свою значимость для меня. Ты – всего лишь средство. Расходный материал, который занимал определённое место в планах. Но ты оказалась никудышным материалом. Ты не выполнила своё предназначение. На тебя были потрачены зимы. Зимы тебе объясняли, почему это важно. Ну и где результат? Отвечай: ты спарилась с ним? - Эоанит с отвращением кивнул в мою сторону. – Ты исполнила миссию, к которой тебя готовили с юности?
Сказать, что я охренел – это ничего не сказать. Я чуть челюсть не уронил прямо на храмовый пол.
Скрипя шеей, я повернул голову в сторону Мириам. И по её лицу прочёл, что она, в отличие от меня, совершенно не шокирована. Она хмурилась, скрипела зубами и бросала недовольные взгляды то на меня, то на собственного отца.
- Да, - тихо ответила она.
- Ну и? В чём проблема?
- Видимо, не я избрана, - повторила она то, что однажды говорила в моём присутствии.
- Какой-то безродной девке удалось, а тебе нет? Бесполезная ты утроба! – сплюнул Эоанит. – О твоём здравии пеклись лучшие магистры. Мой мудрейший советник, святой отец Эвенет, помогал твоему телу становиться крепче со времён первых женских дней. Ты обязана была оставаться чистой до самого момента, когда тебе представится возможность. А ты что сделала? Что натворила? Променяла единственный шанс на спасение нашего мира на чувства к какому-то рыжему бастарду! Как ты могла так меня подвести? Как могла подвести собственный мир?
Мириам в этот момент выглядела как нашкодившая школьница. Она облизывала тонкие губы, не осмеливалась смотреть отцу в глаза, но осмеливалась следить за мной, чтобы понимать, на какой ступени охренения я пребывал. И, судя по всему, от моего охренения ей было крайне некомфортно.
- Если не я избрана, это не значит, что спасение не случится. Неужели ты такой глупец, что этого не видишь? Не важно кто станет или уже стал Первой Матерью. Важно, что это возможно. Что именно Ивану удалось. И нет больше нужды надеяться на иноземных аниранов.