Поэтому пришлось «брать слово», ибо Тревин, как мне показалось, наблюдал за перепалкой с определённым интересом. Он не вмешивался и давал каждому высказаться. Но прекращать абсолютно ненужный спор, да ещё у всех на виду, не спешил.
- Прощу прощения у Совета за то, что вынужден всё это прекратить, - я не постеснялся повысить голос и встать со своего места под взглядами почти сотни человек. Затем вышел вперёд и как бы стал между Хегаратом и Яннахом. – Я уверен, что обер-коммандер и мастер-коммандер прекрасно разбираются в своих областях деятельности. Так и должно быть. Но ваш спор совершенно не в тему. Мы все делаем одно дело. Стараемся ради одного – ради того, чтобы Астризия окрепла. Чтобы сапог иноземного врага больше не посмел ступить на родную землю. Поэтому, хочется вам или не хочется, нравится вам или не нравится, вам придётся работать сообща. В армии, которую желает построить аниран, нет места соперничеству между коммандерами. Есть лишь строгая субординация и поддержка друг друга. Так, и только так, мы сможем построить армию, способную одолеть любого врага. Поэтому посланник небес искренне просит вас, обер-коммандер и мастер-коммандер, не забывать, для чего вы здесь.
Яннаху первому хватило смелости остановиться. Он внимательно меня выслушал и уважительно поклонился. А затем сказал: «Прощу прощения за недостойное поведение».
Хегарат тоже был малый не дурак. Но не зря, наверное, не он занимал высшую ступень: ему потребовалось чуть больше времени, чтобы понять, кто в доме хозяин. Но и он быстро утратил конфликтный запал.
Король Аскольд Третий с не меньшим интересом следил за моим выступлением. Ручки сложил на коленках, хмыкал в бороду между делом, на спинку трона откинулся со снисходительной улыбкой, которую едва скрывала борода. А затем поблагодарил обер-коммандера за доклад и попросил приступать к докладу брата Тангвина.
Тангвин, скажу в очередной раз, был моим любимчиком среди братьев-принцев. Он оказался реально толковым парнем.
Тангвин уверенно докладывал, что, несмотря на его долгое отсутствие, в Валензоне полный порядок. Урожай собран, склады забиты. Отобраны три тысячи добровольцев, за которых взялись профессионалы своего дела. Профессионалы, которые после посещения анираном Валензона вновь вспомнили, что они действительно профессионалы. Потому муштра идёт без осложнений. Ни бунтов, ни возмущений не ожидается. Если всё будет хорошо, к лету в Валензоне сосредоточится несколько вполне боеспособных дивизионов.
Информация порадовала меня ещё больше, чем короля. Всё же Тревин пока не знал, для чего именно нужна армия на южных границах. И я был не уверен, что он согласится со мной, когда я озвучу свои планы.
Впрочем, его согласие или несогласие вряд ли на что-либо повлияет. Армейская верхушка на моей стороне. Каталам уже считает мессией. А изменения, произошедшие со страной, ярко демонстрировали, что я на правильном пути. То есть и поддержкой простого народа я тоже пользуюсь.
Но для начала надо окончательно определиться с направлением. Восток? Север? Юг? Или прежде чем идти давить гниду по имени Эвенет, надо окончательно разобраться с Эоанитом? Надо решать.
- Ваше Величество, можно? - пришла пора выступать посланнику небес. У меня в голове пылилось несколько предложений, которые я хотел обсудить. И было бы весьма интересно услышать, что скажут об этом другие.
- Да, конечно, аниран, - король сделал жест рукой, приглашая меня в центр зала.
- Спасибо, - я остановился и осмотрелся. Но страха перед зрителями не испытывал. Я и не перед таким количеством глаз выступал. Пусть и менее статусных. - Насколько я понял, в Равенфире тоже полный порядок? – обратился я к Тревину. – Укрепление города в полном разгаре, на стапелях заложили два судна, добровольцы тоже есть?
- Всё верно, - подтвердил Тревин то, что уже рассказывал ранее.
- Разрешите тогда внести первое предложение на рассмотрение. Посланник небес предлагает ввести в Совет первую женщину – примо Мириам, дочь первосвященника Эоанита.
Зал неодобрительно загудел аккурат к моменту, когда я поставил точку. Что, в принципе, было ожидаемо: в этом мире, как я уже говорил, к женщинам было отношение предвзятое. Всё же из массового сознания невозможно быстро вытравить мысль, что именно женщины, неспособные больше давать потомство, прогневали требовательное божество. Тут нужны годы работы, годы пропаганды.