- Здравствуй сынок, - сказал я словами, которыми когда-то говорил с ним во сне.
Но слов «я тебя слышу, папа» в ответ я не получил. Элазор просто смотрел на меня и будто старался запомнить детали лица. Наверное, должно пройти больше времени, чтобы он начал мне доверять. Гораздо больше.
***
Чуть позже в тот же день мы собрались в центральной зале королевского дворца. И говоря «мы» я имею в виду всех, кого аниран знал и кому доверял. Мои верные коммандеры, мои верные друзья, скромная и тишайшая Мириам, которую сюда пропустили благодаря протекции анирана, но всё равно позволили наблюдать лишь с балкона. И один злющий принц по имени Трифин.
В крайнее время Трифин едва сдерживался и был готов вести себя как самый кровожадный тиран – карать всех подряд и никого не миловать. И лишь мне с Яннахом удавалось держать его в рамках. Слова остальных, кто осмеливался давать советы, принц не слышал. Даже понимая, что власти у него не больше, чем у канцелярского писаря, он, тем не менее, вёл себя по-королевски. Был нетерпим, зол и крайне быстр на решения. Наблюдая за ним в эти дни, я приходил в выводу, что монарх из него получился бы крайне нехороший. Если бы к высокомерию прибавилась абсолютная власть, Боже храни ту страну, которой бы он руководил.
Так что пришлось держать его как можно дальше от государственных вожжей. Хоть он ставил печати и подписи, ни одно его решение не было утверждено после всестороннего обсуждения. Мне, хоть и с трудом, удавалось аргументами убеждать, что то или иное его решение несвоевременно. А потом подключались и другие «советчики». Вместе мы стравливали пар, идущий из ушей Трифина, и при помощи логики продавливали собственные решения. Наверное, благодаря этому удалось не наворотить кучу дел и сохранить храм Смирения в сохранности.
Трифин восседал на троне, ничуть не смущаясь. Я расположился рядом на троне поменьше, а остальным принесли множество стульчиков. Помощники Фелимида растянули на стене большой, испещрённый пометками холст с прорисованной картой Обертона. А сам королевский дознаватель задумчиво ходил туда-сюда, размахивал указкой и изредка поглядывал на балкон, где тише воды ниже травы вела себя Мириам.
- Фелимид, мы все в сборе. Если готов, приступай.
Фелимид бросил взгляд на Трифина и коротко поклонился.
- Мы проделали огромную работу в предыдущие несколько рассветов, Ваше Высочество. К сожалению, зацепок, как говорит аниран, пока немного. Но они всё же есть… Первое, на что я бы хотел обратить внимание, - Фелимид подошёл к карте Обертона и принялся тыкать указкой. – Вот здесь – у западных врат внутренний стены - в один из дней было значительно уменьшено количество стражи. У перепуганного сотника во время инспекции мы обнаружили приказ с клеймом. Приказ, будто бы вышедший из-под пера коммандера Тамаша, павшего тысячника королевской гвардии... Милосердный Фласэз подбери для него достойное место в своей армии.
- Приказ поддельный? – спросил принц. – Если я всё правильно помню, командир гессеров не имеет власти над регулярными и охранными войсками. Почему к его указаниям прислушались?
- Мы сверили почерк коммандера, взяв за основу старые приказы из архивов. Почерк оказался поддельным, клеймо настоящее. Печать найдена в канцелярии в целостности и сохранности. То есть кто-то имел доступ и успел воспользоваться. Кто-то, кто вхож во дворец…
- Может, тот самый коммандер?
- Коммандер Тамаш пал одним из первых от арбалетного болта. Как мы выяснили у выживших свидетелей, он быстро заподозрил неладное, когда заметил идущую в сторону дворца колонну солдат. В столь позднее время пересменки проводились только с его разрешения. А он никаких разрешений не выписывал.
- Значит, его убили первым, точно зная, кто он такой, - подвёл я первый итог. – Сначала ударили по командному составу…
- Верно, аниран, - подтвердил Фелимид. – Нападавшие в точности знали распорядок и всё руководящее звено… Но об этом позже. У западных врат уменьшили количество охраны в одну из ночей. Но все четверо дежуривших тогда стражей дружно подтверждают: глубокой ночью к вратам подошли несколько десятков гессеров под предводительством сотника. Сотник вёл себя уверенно, показал очередной приказ о смене и потребовал пропустить их во внутреннюю часть города. Десятник стражи не знал этого сотника в лицо, но все регалии присутствовали. Восковая печать на письме, доспехи соответствовали, перо на шлеме сверкнуло в свете факела. Сотник не проявлял беспокойства и вёл себя уверенно. Единственная странность, которую отметил страж, - в глубокую ночь лица всех гессеров скрывались за забралами шлемов.