Сделав глоток, возвращаю стакан Джимину. Он тут же отходит. Я снова облокачиваюсь и дотрагиваюсь до шеи.
— Что с тобой случилось? — спрашивает Мэддокс с неожиданной мягкостью в голосе. Его взгляд устремлен к моей шее.
Я качаю головой, и даже это крошечное движение отдается ноющей болью.
— Думаю, давление упало.
Он тихонько мычит в ответ, но я решаю сменить тему.
— Надо было пойти с тобой на вечеринку, — бормочу я, едва узнавая собственный голос. Челюсть Мэда на миг напрягается, и я улавливаю проблеск эмоции в его взгляде.
— Я бы не отказался, — уголки его губ трогает легкая улыбка. Но я отвечаю презрительным взглядом. Еще пару лет назад я бы уже отплясывала на этом диване.
— Ну что, о чем шепчутся принцессы? — интересуется Джимин, подходя ближе с бутылкой пива.
— Найт только что признавался мне в любви, — заявляю я.
— Ад замерзнет, если это когда-нибудь случится, — отрезает сводный брат, и я не удерживаюсь от смеха. Конечно же, Мэддокс не из тех, кто влюбляется и спит со своей половинкой, свернувшись клубочком. Да и после того, что сделал со мной Себастьян, я сама не уверена, что вообще принадлежу к этому типу людей.
Скольжу взглядом по гостиной и замечаю в рамке фотографию: отец, Айви и ее дочь в костюме балерины. Они совершенно не похожи с Джимином: обе блондинки с загорелой кожей и светлыми глазами. На лице отца сияет улыбка довольного человека, будто он обрел идеальную семью.
Я резко поднимаюсь, почувствовав внезапную необходимость покинуть этот дом. Голова кружится, и приходится схватиться за подлокотник дивана, чтобы вновь не упасть.
— Я пойду. Скажи отцу, что я заходила, — прошу я, отходя от дивана.
— Они, наверное, уже возвращаются, — Джимин тоже поднимается, но я уже направляюсь к выходу.
Когда подхожу к двери, она распахивается — и передо мной предстает идеальная семья.
— Лав, какой сюрприз! — говорит отец, но его слова совершенно не соответствуют выражению лица.
— Я уже ухожу, — отвечаю резче, чем хотелось. Отец ведь ни в чем не виноват, как и Айви с ее дочерью. Но сейчас я была слишком тяжелой компанией для кого бы то ни было.
— Ты уверена, Лавли? Останься, поужинай с нами, — предлагает Айви с доброй улыбкой. Она обращается ко мне так, словно знает уже много лет.
— На десерт будет мороженое! — радостно добавляет Джису, девочка одиннадцати лет. Она проскальзывает мимо матери в гостиную.
— Спасибо, но у меня уже есть другие планы, — выдавливаю я, стараясь, чтобы голос звучал естественно. Айви кивает, и я замечаю разочарование в глазах отца.
— Можем поговорить снаружи? — спрашиваю и, не дожидаясь ответа, выхожу из дома.
— Что ты опять устроила, Лавли? — его жесткий тон ясно дает понять, что я испортила ему вечер.
— Я не могу оставаться в том доме... — поворачиваюсь к нему, встречая его взгляд. — Хочу жить в братстве.
Отец вздыхает и качает головой.
— Место уже занято, Лав, — его губы сжимаются в тонкую линию. — Что заставило тебя передумать?
— Я чувствую себя одинокой... А если я останусь здесь с вами? — киваю в сторону дома. — У вас огромный дом, должно быть, не меньше пяти спален.
— Нет, милая.
Я прикусываю губу, пытаясь проглотить его ложь. Если бы он хотел, чтобы я была рядом, нашел бы способ. Но раз он не собирается помогать, что мне остается? Я не могу вернуться в тот дом, поскольку умру там, и меня похоронят рядом с тем парнем.
— Зайди, поужинай с нами, потом я отвезу тебя.
Из горла вырывается презрительный смешок. Я качаю головой, молча благодаря, что слова застряли где-то внутри. Затем разворачиваюсь и иду к машине.
— Лав, — зовет отец, но я игнорирую его и сажусь за руль, слезы катятся по лицу. Руки дрожат, когда вцеплюясь в руль, а волна грусти и смятения накрывает меня изнутри.
Я не могу вернуться в тот дом, не могу…
Бармен с хищным, соблазнительным взглядом наливает мой восьмой шот крепкого алкоголя и с загадочной улыбкой подталкивает ко мне рюмку. Я опрокидываю текилу — жгучая жидкость обжигает горло, и жар стремительно разливается по телу. В этот момент подходит другой бармен с розовым коктейлем, украшенным маленьким зонтиком, и ставит его передо мной.
— Угощение от того джентльмена, — говорит он, указывая за мое плечо, на группу мужчин в нескольких метрах позади. Один из них — высокий, с короткой стрижкой в военном стиле и татуировками — пристально смотрит на меня. В принципе, он мне подходит... если бы я не была слишком пьяна, чтобы давать согласие хоть на что-то.