Я делаю короткий салют двумя пальцами к виску, и он отвечает мне улыбкой. Отпиваю глоток коктейля и поворачиваюсь обратно к барной стойке, чувствуя себя чуть смелее, чтобы отправиться домой.
Чье-то прикосновение к моему плечу заставляет сердце бешено колотиться. Парень с коктейлем садится рядом, опирается локтем на стойку и разворачивается ко мне. Вблизи он кажется еще больше, но при моих 163 сантиметрах почти все выглядят гигантами.
— Как тебя зовут? — перекрикивает он музыку.
— Лавли.
— Я Дин. Ты здесь с кем-то, Лав? — наклоняется ближе, и я улавливаю запах травки и пива из его рта.
Я делаю еще глоток, выигрывая время для ответа. Уже больше часа я одна, он наверняка это заметил. Если он спрашивает — то лишь для приличия.
— Да, и я уже заканчиваю вечер. — В этот миг его рука начинает скользить по моей ноге. Я перехватываю его пальцы, не давая им добраться до края юбки.
— Хочешь, подвезу? Похоже, ты перебрала, — говорит он и больно сжимает мое бедро.
— Убери от меня свои грязные лапы! — выпаливаю и вскакиваю со стула. Ноги подкашиваются, все вокруг кружится. Я теряю равновесие и валюсь в его сторону. Черт!
Дин успевает поймать меня.
— Попалась, — шепчет он, прижимая меня к себе и таща к туалету. Никто его не останавливает, даже его дружки — те лишь лениво машут ему, пока он тащит меня сквозь толпу. Ноги цепляются за пол, я спотыкаюсь, и у меня нет сил закричать — язык словно одеревенел во рту.
Мы влетаем в мужской туалет, и Дин протягивает что-то другому мужчине. Тот выходит, плотно захлопывая за собой дверь.
— Что ты собираешься делать? — выдавливаю слова, боясь услышать ответ. Дин резко прижимает меня к стене, его тело наваливается, не давая упасть.
— Ничего, что ты вспомнишь завтра. Так что расслабься и получай удовольствие, — шепчет он, вдавливаясь эрекцией в мою задницу. Желудок сводит от ужаса, сердце сжимается от страха. Не остается сомнений, что будет дальше.
Он задирает мою юбку и впивается губами в шею. Отчаяние вспыхивает, как огонь в порохе, парализуя все мое тело. Его пальцы цепляются за край трусиков и стаскивают их вниз. Он сжимает ладонью мою задницу, раздвигая ягодицы. Я дергаюсь, когда его член скользит между моих складок.
— Пожалуйста... — мой голос тонет в оглушающем грохоте музыки, ворвавшейся в туалет, когда дверь распахнулась.
— Я заплатил за пятнадцать минут! — рычит Дин, но внезапно давление исчезает, и я хватаюсь за раковину, чтобы не рухнуть. Оборачиваюсь — и глухой, звериный стон раздается по всему помещению. Мэддокс прижимает его к полу. Я зажмуриваюсь, не в силах поверить в то, что вижу.
Мэд, прижав колено к шее Дина, бросает на меня взгляд через плечо. Его обычно голубые глаза сейчас потемнели, словно затянутые мрачной пеленой.
— Ты в порядке? — спрашивает он низким, спокойным тоном.
Я киваю, раздавленная случившимся, но понимаю: эта ночь могла закончиться куда хуже.
— Хочешь подождать снаружи? — предлагает он.
Я качаю головой.
— Думаю, он меня накачал. Я не могу пошевелиться, — шепчу я, и слезы обжигают глаза.
Мэддокс коротко кивает, вытаскивает что-то из кармана и переводит взгляд на Дина.
— Так значит, тебе нравится накачивать наркотой и насиловать девчонок в туалете? — голос Мэддокса звучит низко, с угрожающей вибрацией.
— Она сама этого хотела! — орет Дин, а в руке Мэда уже блеснуло что-то вроде ножа.
— Ты хотела, Лав? — спрашивает он.
Я в ужасе качаю головой.
Мэддокс сжимает губы, его взгляд пронзает Дина, пока лезвие с легкостью скользит по линии его шеи.
— Ты не убьешь меня в клубе, полном людей! — выкрикивает тот и растягивает губы в улыбке, обнажая зубы, уже окрашенные кровью.
Мэд, пугающе спокойно, щелкает языком.
— Я и не собирался тебя убивать, — его губы кривятся в звериной усмешке, когда лезвие скользит по щеке Дина, разрезая кожу, превращая его улыбку в уродливую гримасу.
Пронзительный крик разрывает тишину, эхом отражаясь от стен туалета и отзываясь в моей душе. Ужас сковывает грудь, перехватывает дыхание, стирает остатки рассудка при виде того, что Мэддокс творит прямо передо мной.
Мэд резко поднимается и с силой наносит удар ногой в живот Дина. Тот корчится на полу, задыхаясь, словно заколотый поросенок, его лицо искажено болью, а из разорванной щеки торчит обломок металлической дуги.
— Хочешь попробовать? — предлагает Мэддокс, разглядывая окровавленное лезвие. Щелкнув складным ножом, он убирает его в карман куртки.
Я качаю головой. У меня не осталось ни сил, ни желания на это смотреть, а резкий металлический запах крови, заполнивший помещение, вызывает тошноту.