Спускаясь по ступеням, я чувствую, как дыхание становится частым и поверхностным. Приглушенная какофония криков Мэддокса сменилась тяжелой, давящей тишиной. Сердце колотится как безумное, когда наши взгляды встречаются.
Он сидит на матрасе, прислонившись к стене, и наблюдает за каждым моим движением так пристально, что я едва не отступаю назад. Я чувствую себя добычей, все мое существо напрягается, превращаясь в натянутую струну, улавливающую малейшую угрозу.
Останавливаюсь у черты, которую начертила мелом на полу — невидимая граница, которая нас разделяет. Нельзя терять бдительность. Особенно с ним.
— Надо же, крольчонок наконец соизволила появиться, — бормочет он с циничной ухмылкой, и в его глазах вспыхивает зловещая искра. Кровь закипает от одного звука этого ненавистного прозвища в его исполнении. Пальцы сжимают поднос, а мышцы напряжены до предела, готовые к мгновенной реакции.
— Прибереги свой сарказм, Мэддокс. Ты не скоро покинешь это место.
Он резко вскакивает и хищно бросается ко мне, но цепь грубо дергает его назад.
В его пронзительно-голубых глазах полыхает звериная ярость. Он рвется вперед, его пальцы едва не касаются моей шеи — так близко, но все равно недостижимо.
Моя улыбка отражает его гримасу.
— Неужели ты правда думал, что все будет так просто? — с иронией бросаю я, делая шаг назад и ставя поднос на первую ступень лестницы. Игнорируя его яростный взгляд, беру стакан с соком и медленно пью, наслаждаясь не только вкусом, но и его разочарованием. Затем беру сэндвич и откусываю кусочек, небрежно облизывая уголки губ.
— Лавли, мой отец — полицейский. Рано или поздно он начнет меня искать. Это плохо кончится... для нас обоих.
Неприятный ком подступает к горлу, но я заставляю себя проглотить его.
— Как трогательно, — отвечаю я с насмешкой, высоко подняв подбородок и изо всех сил сдерживая ярость. — Где была эта «забота», когда ты жег меня, душил, домогался и пугал до смерти? — мой голос срывается, я вскакиваю, впиваясь в него взглядом и пытаясь осознать, как могла так долго не видеть правды.
— Тогда я еще не был влюблен в тебя, Лав...
Я качаю головой. Сколько еще я позволю ему мной манипулировать?
— Ложь не поможет тебе выбраться отсюда, Мэддокс, — резко обрываю я. На мгновение встречаюсь с ним взглядом и стремительно поворачиваюсь, поднимаясь по ступеням. Он готов сказать что угодно, лишь бы я его отпустила. Но я больше не позволю ему мной управлять.
С грохотом захлопываю дверь подвала и вешаю маленький ключ на цепочку рядом с ожерельем, которое он подарил.
Я прижимаю лоб к прохладной столешнице в столовой, пытаясь подавить очередной зевок. Занятия превратились в настоящую пытку, и я осталась только потому, что возвращение домой означало бы встречу с Тенью, запертым в моем подвале.
Внезапно я осознаю, что никогда прежде не чувствовала себя настолько в безопасности с тех пор, как приехала в этот проклятый город.
Я чувствую легкий рывок за волосы и неохотно поднимаю голову, встречаясь взглядом с Джимином. Приподнимаю бровь, делая вид, что не понимаю его жеста.
Я не заперла его вместе с Мэдом в подвале только потому, что из всей троицы он вызывает у меня наименьшее отвращение.
— Где Найт? — спрашивает он, усаживаясь за мой стол.
— Наверное, прогулял, — слегка пожимаю плечами.
— Без тебя? — он прищуривается.
— С чего ты взял, что я в курсе всего, что делает твой дружок?
— Ух ты, встала не с той ноги, Лав?
Я натянуто улыбаюсь и откидываюсь на спинку стула, не сводя с него глаз.
— Мэд провел ночь у меня, потом вернулся в братство переодеться к занятиям. После я его не видела. Достаточно? — поясняю, прежде чем он успевает засыпать меня вопросами.
Джимин кивает и с тяжелым вздохом поднимается, уже с телефоном в руке — наверняка он набирал Мэддокса тысячу раз. Все рухнет, если ему решит позвонить Корбин.
Я тоже поднимаюсь, собираясь уходить, когда передо мной возникает Кэмерон. Ее светлые волосы заплетены в две тонкие косички по бокам — точно такие, какие я носила на прошлой неделе. Не припомню, чтобы это вдруг стало модным.
— Лав, — она натянуто улыбается.
— Чего тебе? — спрашиваю раздраженно. Вокруг меня и без того хватает фальшивых людей.
Ее ноздри раздуваются от гнева, щеки вспыхивают легким румянцем. Резкий взгляд пронзает меня насквозь, и ее губы сжимаются в тонкую линию.