— Нет. — Я вижу у матраса ведро с водой, которое я оставила, чтобы он мог хоть как-то умыться. Он явно воспользовался им — на нем только черные боксеры.
— Твой отец звонил, — говорю я, следя за его реакцией. Мэд роняет книгу рядом и поднимается. Его тело — крепкое и мускулистое — сложно игнорировать, но я заставляю себя смотреть ему прямо в глаза. В них мелькает что-то вроде надежды, будто он и правда сидит в заточении.
— Ты ответила? Что он сказал?
— Ничего важного.
Его челюсть напрягается, а я улыбаюсь чуть шире: он поразительно сдержан со мной, я ни разу не заметила в нем Тень.
— С ним все в порядке? — он бросает взгляд на лестницу. Я не успеваю ответить, потому что сверху раздается голос.
Оборачиваюсь и вижу Фэллон, стоящую посреди лестницы. Ее глаза расширяются, когда она замечает Мэддокса, прикованного рядом со мной. На ее лице отражается шок. И прежде чем я успеваю что-либо понять, Мэд кричит: — Фэллон, беги! — Его голос полон отчаяния, и по моей спине пробегает дрожь. Адреналин захлестывает, сердце бешено колотится в груди.
Паника сжимает меня в тиски. Фэллон приходит в себя, резко разворачивается и бросается к выходу.
— Скажи Джимину, где я! — кричит Мэд. Я бросаю на него яростный взгляд.
— Если я ее не догоню, я перетащу тебя в другое место и оставлю там гнить! — рычу я, чувствуя, как кровь пульсирует в висках. Взлетаю по ступеням — сердце грохочет, мысли разлетаются в клочья.
Сучка!
Когда я врываюсь в гостиную, Фэллон уже у самой двери. Она смотрит на меня — и на ее лице отражается первобытный ужас. Я заставляю себя бежать быстрее, икры горят от напряжения. У нее преимущество в росте, и если она успеет выбежать за ворота, мне крышка.
Спрыгиваю с крыльца, стремительно спускаясь по ступеням. Фэллон уже на середине двора — ее волосы развеваются на бегу, она несется вперед, не оглядываясь.
— Фэллон, подожди! — кричу изо всех сил, мой голос эхом разносится вокруг. — Дай мне объяснить!
— Ты психопатка, я всегда это подозревала! — бросает она в ответ, и я едва сдерживаю смешок, но сейчас не время для этого.
— Мэд причинил мне боль! — выкрикиваю я, и тяжесть этих слов обрушивается на меня непосильным грузом. Дыхание сбивается, сердце готово вырваться из груди. Замечаю, как ее бег замедляется от моего признания.
— Мэддокс звал на помощь! — в панике выкрикивает Фэллон, застывая на обочине дороги с глазами, полными непередаваемого ужаса.
— Разумеется, звал, — хриплю я с отчаянием в голосе. — Я же держу его взаперти. Мэд — чудовище. Он преследовал меня в маске из «Судной ночи». Он творил ужасные вещи, а без нее был моим парнем.
Лицо Фэллон принимает озадаченное выражение. Ее глаза на миг ищут мои, требуя объяснений.
— Звучит как типичный розыгрыш.
— Я не психопатка, Фэллон. Но как еще я могла бы отомстить мужчине его роста и положения?
— Все это не закончится хорошо, Лав, — говорит Фэллон с неподдельной тревогой в голосе. Она подходит ближе, ее лицо искажено противоречивыми чувствами — заботой и сомнением.
— Будет только хуже, если ты расскажешь Джимину. Они заодно.
— Они оба — дерьмо... как и вся эта их шайка, — в ее интонации есть что-то, заставляющее меня подозревать, что она скрывает собственные тайны.
Фэллон качает головой, словно отрекаясь от всего, во что верила раньше.
— Не верю, что соглашаюсь молчать, — шепчет она обреченно. Я обнимаю ее за талию и на мгновение чувствую облегчение от того, что теперь мне есть с кем разделить этот груз, пусть и не полностью.
— Как моя мать была здесь и ничего не заметила, не услышала? — Она прижимает меня в ответ.
— Я держу его под замком, а подвал звукоизолирован.
Фэллон замирает в шоке. Я отпускаю ее, и мы возвращаемся в дом.
Сердцебиение постепенно приходит в норму.
— Зачем ты пришла? — спрашиваю я, закрывая тяжелую дверь подвала.
— Хотела пригласить тебя на кофе.
Я пожимаю плечами, на губах появляется улыбка.
— Мы все еще можем пойти. — Пытаюсь разрядить напряженную атмосферу, но Фэллон качает головой.
— У меня уже нет настроения для кофе, Лав, — она опускается на диван, и я сажусь рядом, все еще дрожа после произошедшего. — Ты сумасшедшая, знаешь? — она смотрит на меня искоса и кладет руку на живот, который, вероятно, крутит так же, как мой.
Когда мы немного успокоились, я все-таки приготовила кофе, и остаток дня мы провели за разговорами. И хотя бремя моего поступка по-прежнему давит на плечи, теперь у меня есть тот, с кем можно разделить эту ношу, пусть даже частично.