С тех пор я всячески избегаю его в «Вангард», но невозможно полностью спрятаться, когда он рядом. Его взгляд — острый, пронизывающий — будто следит за каждым моим движением и впивается в кожу, словно острие ножа.
Я изо всех сил игнорирую его, изображая равнодушие при каждой встрече, но внутри сердце разрывается между жгучим желанием броситься в его объятия и отчаянным стремлением оттолкнуть навсегда.
Невыносимо видеть Мэда и не иметь права прикоснуться к нему, не утонуть в тепле его рук, в нежности его губ. Но я знаю: уступить было бы фатальной ошибкой, капитуляцией перед тьмой, которую он олицетворяет.
Ненависть по-прежнему сжигает мою грудь, подпитываемая болезненными воспоминаниями о том, через что он заставил меня пройти. И все же рядом живет тоска — мучительная и отчаянная — по всему, что у нас было и чего уже никогда не будет.
Каждый день — это сражение за то, чтобы держать его на расстоянии, противостоять искушению поддаться той связи, что все еще пульсирует между нами. Но я понимаю: именно так я должна поступить, чтобы защитить свое сердце и разум.
И я продолжаю отворачиваться от него, избегать его взгляда, даже если приходится жертвовать частью себя. Потому что глубоко внутри я знаю: не могу позволить себе снова упасть в объятия тьмы, которой является Мэддокс Найт.
Спускаюсь на первый этаж и беру подарок для отца и Айви — он предназначен для чаепития, на котором будут узнавать пол ребенка. Откровенно говоря, это довольно бессмысленная затея. Я выбрала книгу о воспитании детей — надеюсь, отец уловит в этом скрытый намек.
А Айви... если бы она только знала, что ее любимый сын — преступник, возможно, дважды подумала бы, прежде чем решиться на еще одного ребенка.
Взгляд падает на новую дверь подвала, счет за которую я специально отправила Джимину. В голове мелькают воспоминания о том, как Мэд проводил здесь время, и мысли на мгновение возвращаются к нему.
Иду к машине с тем же энтузиазмом, с каким отправилась бы к стоматологу. Я еду туда только потому, что меня попросила мама: она настаивает, что нам нужно двигаться дальше.
Но как можно сделать это в городе, который стал для меня самым страшным кошмаром?
Я останавливаюсь перед дверью отцовского дома и нажимаю на звонок. Дверь медленно открывается, и на пороге появляется Мэд. В груди взрывается волна эмоций при встрече с его взглядом. В его голубых глазах отражается та же боль, что живет во мне.
Делаю глубокий вдох, пытаясь сохранить самообладание, но рядом с ним это почти невозможно. Все чувства, которые я так тщательно прятала все эти дни, угрожают вырваться наружу, толкаясь и требуя выхода.
Стою с дрожащими руками, сжимая подарок, а Мэддокс смотрит на меня взглядом, который невозможно прочесть.
На миг мне кажется, что могу забыть обо всем хаосе, который нас окружает. Что могу потеряться в его глазах, в тех самых мелочах, что однажды заставили меня его полюбить.
— Лав... — Его голос — едва слышный шепот.
— Что ты здесь делаешь, Мэддокс? — Мой голос звучит жестко, противоположно его тону.
— Джордж пригласил меня.
— Даже Джимин не остался бы, если бы у него был выбор. — Сжимаю челюсти и делаю глубокий вдох. — Я не хочу иметь с тобой дело сегодня, так что не приближайся. — Снова вдыхаю и прохожу мимо него, ощущая его тепло и запах. Почти разворачиваюсь и ухожу, но тут Айви встречает меня улыбкой, которая становится все шире.
Я натягиваю улыбку и иду к ней. Ее живот заметно увеличился с нашей последней встречи. На ней обтягивающее осеннее желтое платье, подчеркивающее круглый животик.
— Спасибо, что пришла. Ты очень важна, Лав, — говорит она.
— Ага, — думаю я саркастически и мысленно проклинаю Мэда за то, что он стал причиной, по которой мне приходится терпеть эту сварливую женщину.
— Мне приятно быть здесь, Айви, — сладко улыбаюсь. — Я принесла вам подарок, — добавляю я, протягивая сверток. Мачеха крепко обнимает меня в благодарность.
Я выхожу во двор и вижу повсюду розовые и голубые шары — все украшено к празднику. Столы буквально ломятся от закусок, в воздухе царит атмосфера веселья. Эта обстановка почти заставляет забыть о проблемах, но тут на меня налетает Оззи. Сердце переполняется счастьем и ностальгией. Протягиваю руку, чтобы погладить его золотистую шерсть. Оззи начинает облизывать мое лицо, заставляя меня рассмеяться.