Господи...
Стоит вспомнить его ямочки на щеках, появляющиеся при каждой улыбке, как чувство вины обрушивается на меня, словно раскаленная лава. Я отняла у него жизнь... Но выбор стоял между ним и Мэддоксом, и я не могла жить с мыслью, что позволила бы Мэду погибнуть.
Переворачиваюсь на спину, устремив взгляд в потолок. Весь день я провела в полузабытие, то погружаясь в сон, то просыпаясь. Каждый раз, закрывая глаза, передо мной возникали кошмары: раздробленная голова Маккоя, удары, кровь, заливающая пол.
Я достаю телефон из-под подушки и перечитываю переписку с Фэллон. Она спрашивала, куда я исчезла после вечеринки, думая, что я ее бросила. Но я не могу рассказать ей правду — моя жизнь превращается в клубок лжи. Я написала, что почувствовала себя плохо, и извинилась. Наверное, теперь она испытывает ко мне ненависть, и, возможно, это заслуженно.
После бесконечной ночи сквозь тьму пробился рассвет.
От усталости глаза буквально слипаются, когда я слышу шаги в коридоре. Я резко сажусь на кровати и с огромным облегчением выдыхаю при виде входящего в комнату Мэддокса. Он выглядит ужасно: взъерошенные волосы, потное и грязное тело, лицо в синяках и ссадинах от кулаков Маккоя. Боль за него заставляет меня прикусить губу.
Не раздумывая, бросаюсь к нему и тону в его объятиях, вдыхая знакомый запах, ощущая его силу и тепло. Мэд нежно целует меня в макушку.
— Можно мне принять душ здесь? — спрашивает он.
— Конечно, Мэд, — отвечаю я, отступая в сторону и наблюдая, как он снимает одежду. Его плечи поникли, а на лице читается та же усталость, что и у меня.
Пока он находится в душе, я отыскала в шкафу одежду Тайлера. Возвращаюсь в ванную и застаю его под струями воды, держащимся за поручень с опущенной головой. Внезапно он поворачивается, словно почувствовав мой взгляд, отбрасывает мокрые волосы и встречается со мной глазами. Мы без слов понимаем друг друга. В его уязвимости, за маской силы скрывается человеческая хрупкость, и я отчаянно хочу забрать себе всю его боль.
Оставляю его одного и возвращаюсь в спальню. С его появлением тяжесть на моих плечах немного ослабевает.
Вскоре шум воды стихает, и Мэд появляется в спортивных штанах и черной футболке. Следы побоев все еще видны на лице, но в его взгляде читается обещание, что мы справимся.
Снова бросаюсь к нему, и его крепкие объятия окутывают меня теплом, даря чувство защищенности.
— Ты в порядке? — его шепчет похож на дуновение ветра.
— Нет, — качаю головой, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Я убила Маккоя... Что, если кто-то узнает о том, что я сделала, Мэд?
— Этот ублюдок заслужил каждый удар, — его голос становится хриплым. Он приподнимает мой подбородок, встречая мой взгляд. — Ты ничего не сделала. Поняла?
Я сглатываю, не до конца понимая, что он имеет в виду.
— Если правда когда-нибудь раскроется, — продолжает он, — то это я убил его. Потому что готов уничтожить любого, лишь бы спасти тебя, Лав. Я больше никогда не допущу, чтобы тебе причинили вред. Даже если ты навсегда прогонишь меня из своей жизни.
Я трясу головой, борясь с подступающими слезами. Сердце колотится так неистово, словно пытается вырваться из груди.
— Я так устала, Мэд... — шепчу сквозь пелену слез, обжигающих глаза. — Устала бороться со своими чувствами. Не хочу, чтобы ты уходил, но и не позволю больше лгать и манипулировать мной. Даже если придется разорвать собственное сердце — я откажусь от тебя.
Его взгляд пронзает меня с неистовой силой. Он накрывает ладонью мой затылок, его пальцы скользят прямо к шее.
— Я люблю тебя сильнее, чем осмелился бы признаться кому-либо. И клянусь каждой чертовой частичкой своего сердца — больше никогда не причиню тебе боли.
Его губы впиваются в мои с отчаянной, почти мучительной силой. Я обвиваю руками его шею, а он подхватывает меня и несет к кровати. Мы падаем на подушки, и я оказываюсь у него на груди.
Я отстраняюсь, чтобы убрать волосы с лица, и бережно касаюсь его ссадин. Даже малейшее прикосновение отзывается болью.
Маккой оставил отметину и мне — жгучую пощечину, после которой я сплюнула кровь, пока он говорил с Мэдом по телефону. Никогда не думала, что он осмелится поднять на меня руку, но он сделал это без малейших колебаний.
— О чем думаешь? — спрашивает Мэд, его пальцы нежно скользят по моей обнаженной ноге, останавливаясь на талии. На мне все еще его рубашка, которую он дал мне прошлой ночью.