Полина испытывала легкий дискомфорт от внушительных размеров мужчины, но решила, что даже мимикой лица не выдаст этого, иначе точно проходит в девственницах до скончания дней. Вот член уперся в невидимую преграду, и Андрей замер, выжидательно глядя на любимую. И она положила ладошку на его аппетитную ягодицу, притягивая ближе и как бы говоря, что не передумала, что по-прежнему сгорает от желания, по-прежнему нуждается в нем…
— Прости, — выдохнул он и резким движением проник глубже.
Поля едва пискнула и зажмурила глаза, боясь, что из них брызнут слезы. Но Андрей принялся покрывать её лицо, шею и грудь нежными поцелуями, нашептывая, как любит её, какая она восхитительная внутри и сколько всего он хочет проделать с ней теперь, когда все запреты позади… И постепенно Полина расслабилась, былое желание, разгоревшееся с новой силой, стало важнее отголосков легкой боли внизу живота, а шепот мужчины и его фантазии только сильнее распалили эту потребность в новой разрядке…
Андрей начал медленно двигаться, наращивая темп и чуть меняя угол проникновения, наблюдая за реакцией Поли. Девушка окончательно пришла в себя и извивалась под ним, закусив палец, чтобы сдержать рвущиеся наружу стоны. Ещё пару мгновений, и они оба провалились в бездну чувственного наслаждения. Мужчина тут же откатился в сторону, чтобы не давить своей тяжестью, и Полина пристроила голову на его плече. Утомленные, они наслаждались минуткой передышки. Когда через некоторое время он позвал её, чтобы спросить о самочувствии, девушка ничего не ответила: она спала.
В сознание Полины ворвался громкий яростный крик. Она подскочила на кровати, интуитивно прикрывая обнаженную грудь покрывалом и встревоженно осматриваясь по сторонам. На пороге её комнаты стоял дед, сверкая потемневшими от гнева глазами, и тыча в сонного Андрея пальцем.
— Как ты посмел? Да я тебя в тюрьме сгною, подонок! Воспользовался её уязвимым состоянием, да? Ходок!
— Дедушка, это не то, что ты подумал! — проговорила Поля, сползая с кровати.
Она встала между двумя мужчинами и принялась объяснять деду такую простую, по её мнению, истину.
— Я его люблю, понимаешь? Это серьезно! Я прошу тебя смириться с моим выбором! Никто другой мне не нужен! Дедушка, прошу тебя! — её голос задрожал от еле сдерживаемых слез. Что ей делать, если дед будет настаивать на своем? Как выбрать между двумя самыми дорогими сердцу людьми?
— Поля, дорогая, да что ты о нем знаешь? — устало проговорил Гусев.
— Я его люблю! Всё остальное не имеет значения! — ответила девушка, упрямо вздернув подбородок.
— Он такой же бандит как и те, что похитили тебя… Он сказал? — бросил Григорий Вениаминович, и Поля с ужасом перевела взгляд на Андрея, уставившегося на свои руки, которыми ему так сейчас хотелось придушить не в меру говорливого старика.
— Это правда? — прошептала девушка.
— Я рассказывал тебе о своем прошлом, — ответил Смолкин, не поднимая глаз.
— Но… — Полина замолчала, судорожно перебирая в голове воспоминания об их ночных откровениях.
— Не удивлюсь, если и он промышлял тем же… Киднэппинг — отличный источник заработка… — подливал масла в огонь Гусев.
— Андрей? — от лица Поли отхлынула вся кровь, и она только усилием воли держалась на подкосившихся ногах.
— Нет, — закричал Смолкин, а потом осекся на мгновение. — Только один раз… Это не то, что ты думаешь… Это было не из-за денег… — ему очень не кстати вспомнился случай с Женей, которую он фактически украл для Димы Бессонова, глупая выходка…
— Как ты мог? — прошептала Поля и выбежала из комнаты. Воспоминания о пережитом ужасе нахлынули снова, грозя утянуть девушку на самое дно…
— Убирайся из моего дома, — припечатал Гусев и пошел на поиски внучки, совсем не испытывая радости от того, что открыл ей глаза на этого мерзавца.
Глава 29
«Такой же, как те, что похитили тебя…» — звучало в голове расстроенной девушки, которая заперлась в ванной, чтобы выплакать своё горе. Страшные воспоминания словно слайды сменялись перед глазами, и тошнота снова дала о себе знать. Но как Полина не старалась, у нее не получалось представить Андрея в том подвале на месте безжалостных бандитов. Потребовалась ни одна минута, чтобы бедняжка, наконец, взяла себя в руки и немного успокоилась.
Она слышала, как ушел её гость, громко хлопнув входной дверью, как возле ванной топтался дед и встревоженно звал её, предлагая то ужин, то горячий чай… Об увиденной сцене он ничего не говорил, будто она и не стоила упоминания, словно это не он сейчас жестокими словами разрушил до основания её мир…