Я развалилась на диване и принялась смотреть в потолок, пытаясь прийти в себя. Рана на животе иногда все-таки ныла. Но ныла скорее от нервов. Потому что я прекрасно осознавала, что меня хотят убить.
В такие моменты я думала, что на смерть есть много разных точек зрения. Я не видела в смерти ничего особенного, когда убивала сама. Для меня это было просто работой в большинстве случаев. Но когда я понимала, что что-то угрожает моей жизни, то чувствовала себя настолько уязвимой, насколько чувствует себя солдат, посланный на войну. Он понимает, что жить ему или умереть, зависит только от вероятности того, что в него попадет пуля.
На самом деле близость смерти – это лучшая возможность понять ценность жизни. Понять, что жизнь — это лучшее, что с тобой случалось. Многие люди не понимают, насколько приятно просто дышать этим воздухом, пусть даже пропитанным выхлопными газами большого города. Главное – дышать. Насколько приятно лежать в своей постели и чувствовать себя в безопасности… Для меня это было лучшим чувством в жизни.
За минуту в мире умирает около ста человек. И я считаю, что каждую минуту люди должны радоваться, что не оказались в этой сотке. Я, как никто другой, знала, что каждая минута может стать последней. Произойти может что угодно. Человек может банально подавиться кусочком апельсина, и через пару дней уже лежать под землей и разлагаться.
***
Через пару дней в моей голове все-таки созрел план, и я собрала всех в гостиной. Руся, как обычно, сидела и смотрела в монитор, а вот Лиза внимательно слушала меня, развалившись на диване.
— Смотрите, стратегия элементарно проста. Мы попробуем установить камеру в машине. Если это телохранитель, то скорее всего они передвигаются на одном авто. Ты же сможешь открыть машину? — обратилась я к Руслане, на что она лишь коротко кивнула. — А ты установишь камеру, — сказала я Лизе. — Только лучше переоденься в парня. На всякий случай. И пальчики не оставь только.
Руслана тяжело вздохнула.
— Ну а что потом? Нам же все равно придется от него избавиться. Если ты и этого застрелишь, нас будут искать с удвоенной силой.
Я повернулась к ней и скрестила руки на груди.
— Тогда он умрет не от выстрела. Посредника трогать не будем. Избавимся только от заказчика. Самым неприметным способом.
— Это каким? — недоверчиво спросила она.
— У него же есть дом или дача…
Руслана нахмурилась.
— Узнать адрес тебе не составит труда, — сказала я, повернувшись к ней всем телом. — Существует яд, который позволяет избавиться от человека и не обнаруживается при вскрытии. В заключении будет написано, что он отравился угарным газом. Остается только выяснить, если у него камин или баня.
— И у тебя есть этот яд?
Я коротко кивнула.
— Берегла на крайний случай. Но, думаю, потом можно будет достать еще.
Оставалось только надеяться, что все получится. Я никогда ни в чем не была уверена до конца. Очень сложно учитывать степень влияния человеческого фактора.
POV Костя
— Ну и что ты сделал за это время? — спросил у меня мой непосредственный работодатель, майор следственного комитета, Федор Викторович Ульянов.
Это был довольно тучный мужчина за сорок, с практически лысой головой и маленькими темными глазами. Ростом он тоже не отличался, так что я был его выше практически на голову. Когда я смотрел на него, то понимал, что принял правильное решение, когда отказался работать в органах. Не хотел бы я к сорока годам выглядеть так же.
— Я раскрыл убийство. Ну, то, которое со множественными ножевыми.
На какое-то время я решил забить на дело с политиком, потому что у меня действительно ничерта с ним не получалось. А кушать на что-то нужно. Пришлось попросить еще одно дело, на которое у меня ушло буквально два дня.
— С этим бы мы и сами справились, — заявил майор, устремив на меня свои маленькие темные глазки.