До Нового года оставалось буквально три дня. И, если честно, я хотел пойти к друзьям, прихватив с собой Катю. Но планы мои разбились вдребезги.
Все эти мысли то и дело всплывали в голове, когда я пытался работать. Поэтому я решил не работать вовсе. По крайней мере до Нового года. Я просто лежал и мысленно бродил по кругу, прокручивая в голове то поступок Кати, то дело, которое мне раскрыть так и не удалось.
Последним, кто видел Волкова живым, я считал его телохранителя. Однако я все никак не понимал мотивов, ради которых он мог отравить своего начальника. Да и он ли это был вообще? Просмотрев записи с камер видеонаблюдения возле дома, я обнаружил, что этот человек даже не заходил в дом вечером. Зато, приехав утром, он долго не мог дождаться своего начальника на улице, после чего решил все-таки зайти. Охранник впустил его без проблем. В доме он, по-видимому, обнаружил труп Волкова и почему-то решил никому об этом не сообщать и просто уйти. Этого я тоже не мог понять.
Если Волкова действительно отравили, то это не мог сделать телохранитель, ибо время смерти сильно расходилось со временем посещения этим человеком дома своего начальника. Следовательно, телохранитель мог знать того, кто в этом замешан, поэтому я решил копать под него, но даже при этом умудрился нарваться на препятствие.
Как оказалось, имя, на которое были оформлены документы этого человека, принадлежало совершенно другому мужчине, умершему еще несколько лет назад на другом конце страны. Проще говоря, документы телохранителя были подделкой высочайшего качества. Я даже не мог отрицать того, что в этом ему мог помочь кто-то из сотрудников правоохранительных органов. Когда я это обнаружил, то практически впал в отчаяние. Тот путь, на который я так рассчитывал, самый короткий путь, завел меня в тупик, из которого я отчаянно пытался найти выход, но понимал, что с моими скудными возможностями выхода я не обнаружу. Если только случайное совпадение как-то поможет полиции вычислить этого человека…
Был, конечно, еще один вариант: можно было подождать, пока появится еще одна жертва. Интуиция мне почему-то подсказывала, что Волков не был последним. В то же время этого же я и боялся.
В моем деле, как во врачевании. Главное — не навредить и успеть спасти.
***
На новогоднюю вечеринку я решил прихватить с собой Алину, ибо у нее просто не было планов на эту ночь, а она очень не хотела коротать время в одиночестве. По крайней мере мне она так и сказала.
После двадцати лет уже даже на вечеринках редко происходит что-то веселое, а после двадцати пяти и подавно. Кто-то заглянул на часок и спешит домой, потому что дети ждут, кому-то надо на работу первого января, кого-то жена вообще не хотела отпускать, а кого-то просто уже вырубает после второй рюмки водки.
Отмечали мы в квартире одного из наших друзей, ибо ни у кого уже не было желания идти куда-то в клуб. Да и многие из моих друзей посчитали, что это дорого.
На вечеринке был и мой старый друг Саша. Это он приходил оказывать Кате первую помощь. К слову, он оставался одним из тех, кто не спешил обзаводиться семьей, поэтому мы частенько с ним зависали в каких-нибудь барах.
Он был довольно приятным человеком: как внешне, так и в общении. Русые волосы и стильная прическа, среднее телосложение и одежда не из самых дешевых магазинов. К слову, зарабатывал он не так уж и мало, ибо работал в какой-то частной клинике.
Я познакомился с ним еще в школе, когда мы учились в параллельных классах. К удивлению, наша дружба длилась уже многие годы. Наверное, благодаря тому, что у нас были схожие взгляды на жизнь. Мы оба не стремились к покою и семейному благополучию. Он хотел построить карьеру, прежде чем обзаводиться семьей, а я просто не хотел скучной жизни. Еще нас обоих можно было назвать бабниками, которые в свое время не пропускали ни одной юбки. Но если я лишь периодически уходил в такие загулы с противоположным полом, то он делал это постоянно. Даже когда мы просто стояли и разговаривали во время вечеринки, он уже высматривал себе цель на эту ночь.
— Ну как там твоя неразговорчивая? — Саша интересовался ей буквально при каждой нашей встрече.
Я ему все рассказал пару недель назад. И он очень смеялся абсурдности всей этой истории.
— Она написала, что уехала в командировку. Но, по-моему, меня просто продинамили, — со вздохом ответил я.
— Ого. — Он удивленно вскинул брови. — Тебя? Ну, наверное, твое самолюбие сильно пострадало, — саркастически предположил он. — Такого ведь со школы не было?
— И на старуху бывает проруха. — Я сделал глоток виски и оперся бедром о подоконник.
— А с работой что? — спросил вдруг он.
— Да фигня полная. Я в тупике.
— Я слышал, человек, которого убили, отравился угарным газом. Что не так? — Саша разглядывал девушку в красном платье, которая в это время о чем-то беседовала с Алиной. — Разве это не несчастный случай?
Я отрицательно покачал головой, допил свой стакан с виски и повернулся к окну, разглядывая ночной мегаполис.
— Я думаю, его отравили.
Саша почему-то повернулся ко мне и принялся внимательно слушать. На самом деле это не то, что мне хотелось обсуждать на новогодней вечеринке.
— А что в заключении написано? — поинтересовался он.
Я достал свой телефон, порылся в галерее и протянул его Саше. Он пробежался по фотографиям отчета о вскрытии. Судя по его лицу, они не произвели на него впечатления.
— Я, конечно, не эксперт, но думаю, я знаю, что это за яд, — сообщил вдруг он.
Я с недоумением посмотрел на него.
— Это пентакарбонил железа. Нам как-то препод еще в универе про него рассказывал. — Он оперся рукой о подоконник и продолжил наблюдать за девушкой в красном. — Мне было интересно, и я потом почитал о нем немного. Кажется, им еще какого-то премьера отравили.
— Почему же тогда его не обнаружили в организме? — спросил я скорее у себя, нежели у него.
Саша повернулся ко мне и посмотрел, не скрывая удивления.
— Я, конечно, понимаю, что ты химию не изучал, но человеку с твоим айкью стыдно задавать такие вопросы. — Он тяжело вздохнул. — Скорее всего при попадании в организм он распадется на катионы железа, и образуется карбоксигемоглобин. — Саша еще ненадолго задумался, после чего добавил: — Ты вряд ли докажешь, что его отравили именно этим ядом. Погибший мог просто поесть яблок перед смертью, вот тебе и катионы железа. А избыток карбоксигемоглобина как раз доказательство отравления угарным газом. И ничего больше, — заключил он и самодовольно ухмыльнулся, посмотрев на меня. — А ты точно хороший детектив? — насмешливо спросил он.
Но я уже не обращал внимание на его подколы. Мне можно было довольствоваться уже тем, что я оказался прав. Доказательств этому, конечно, не было, но я это знал точно.
— Хватит грузиться. — Саша выдернул меня из очередной пучины размышлений и вручил шот водки. — Выпей лучше, Новый год все-таки.
***
Утром я проснулся от дикой головной боли. Первое января было одним из самых ненавистных мною дней. Если бы его можно было как-то промотать, я бы с удовольствием это сделал, как и, наверное, восемьдесят процентов населения нашей страны.
Открыв глаза, я обнаружил себя в чужой квартире. Через несколько секунд до меня дошло, что я не там, где проходила вечеринка. Я был дома у Алины, и это меня почему-то изрядно шокировало.
Посмотрев налево, я нашел и саму Алину, которая делила со мной кровать. Заглянув под одеяло, я все понял. Затем в голове всплыли и флешбеки прошедшей ночи. Я изрядно напился и снова не смог сопротивляться настойчивости своей подруги. Опять.
Поднявшись с кровати, я несколько секунд постоял, пока организм пытался прийти в себя, затем собрал свою одежду и вызвал себе такси. Я ехал в лифте с презрением смотрел на самого себя в зеркало. Я ведь больше вообще не собирался с ней спать. Мне ведь хотелось порвать с ней эти странные отношения, которые начались каким-то непонятным образом еще года два назад, когда я опять же напился.
— Ну ты и придурок, — сказал я своему отражению в зеркале лифта напоследок.
Почему-то мне было стыдно. Не перед Алиной и даже не перед собой. Я знал, перед кем, но отчаянно боялся себе в этом признаться.