Проигнорировав ироничную усмешку Евы, я приглядываюсь к танцующему с Катей Ринату. Тролль смотрит на неё ласково, с тихим, восхищением. Этот его взрослый, искрений взгляд пробирает до мурашек. А ещё у него поразительно красивые черты лица. Почему я раньше этого не разглядела? И почему он с ней такой нежный? Где оставил свой равнодушный пофигизм?
Давящее чувство усталости незаметно сметает те жалкие крохи, что остались от моей выдержки. К чёрту всё. Ни с кем не прощаясь, выхожу из здания школы и вызываю такси.
Дома пусто и одиноко, как и в моём сердце, из которого будто вынули всё тепло и доброту. Причём вынули зверски, даже не позаботившись заштопать рану. Нездоровое безразличие к людям давным-давно перестало меня удивлять, но чувство собственной никчёмности нет-нет, да прорывается наружу. Я ведь когда-то была совсем другой. На ранних детских фотографиях я улыбаюсь искренне, и глаза у меня отзывчивые, доверчивые. Что так изуродовало того ребёнка? В какой момент я всё это растеряла?
Привалившись спиной к двери, даю волю слезам. Так долго сдерживаемые эмоции обрушиваются кипящей лавиной, лишь распаляя боль от поражения. Меня хлещет отвращение к себе, душит ненависть к окружающей меня веренице безучастных лиц и притворных эмоций, к друзьям, которые не знают другого отношения к себе, кроме как предательство и сами не умеют жить иначе.
Всё это копилось во мне долгое время, а сегодняшнее фиаско стало последней каплей. Утром всё вернётся на свои места, я снова буду сильной, расчётливой, жёсткой. Буду добиваться своих целей любой ценой, но это будет завтра. А сегодня я просто позволю себе побыть одиноким и брошенным ребёнком.
Маленький монстр
В квартиру я вхожу, стараясь не шуметь, так больше шансов не нарваться на Карину. По большому счёту мне её выходки до фонаря, просто хочется побыть одному.
На кухне наливаю себе стакан яблочного сока, и задумчиво смотрю в окно. В целом не так уж и плохо всё складывается, Владимир Викторович, оказался хорошим отчимом. Простой, справедливый, а самое главное маму любит. Она рядом с ним буквально цветёт. А ради этого я готов мириться с обществом его самовлюблённой дочурки, всё-таки я в долгу перед матерью. Она вырастила меня одна, вкалывала на нескольких работах, забросила личную жизнь. Не спорю, я поначалу нехило опешил, когда она смущённо призналась, что шеф сделал ей предложение. Мысль о совместном проживании с незнакомым мужчиной ничуть не радовала. Да чего уж там, вызывала бешеный протест! Но, в какой-то момент мне стало стыдно за свой эгоизм. Принять этот выбор, самое малое, что я могу для неё сделать. Кто ж знал, какой «чудный» характер окажется у моей сводной сестрички.
Карина — маленький монстр.
Почему маленький? Да потому что только детям свойственно так слепо идти на поводу своих эмоций, и капризов. Что-то мне подсказывает — она ещё не скоро повзрослеет. Чего мне только стоило сдерживать своё желание осадить нахалку, когда она в открытую язвила маме! Но это бы значило огорчить отчима. К счастью Карина достаточно быстро сменила гнев на милость, и стала уважительней к ней относиться. Что до меня, даже не знаю. Карина первый человек, который вынудил меня стесняться своей гетерохромии. Я же не слепой, вижу, с каким отвращением она всматривается в мои глаза, будто я неполноценный.
Карина…
Очень красивая, пустая кукла. Мне, наверное, никогда её не понять. Да и, собственно, зачем понимать? Её достаточно просто избегать, будто она погодная аномалия. Какому нормальному человеку взбредёт в голову сунуться под ливень с градом? Так и с ней.
Телефон, лежащий в моей руке, мигает, уведомляя, что Екатерина Левицкая хочет добавить меня в друзья. Я усмехаюсь своему взбесившемуся сердцебиению. Танец с ней никак не идёт из головы. Она чудесная! Нежная, светлая и ранимая. Такое со мной впервые, когда при мысли о ком-то в районе солнечного сплетения теплеет и хочется взлететь, будто наполненный гелием воздушный шар. Мне кажется, что я ей нравлюсь. Уж я так точно втрескался в неё по уши.
Довольный как паровоз, добавляю Катю в друзья и, прихватив стакан с соком, иду к себе. По пути обращаю внимание на царящую в доме тишину, что само по себе удивительно. Карина, едва заходит в дом, сразу же врубает Нирвану или Раммштайн, особо не заботясь о желаниях остальных. Сейчас же тихо как в морге.