— Лекарь не приедет.
Дафина, выронив миску беззвучно зарыдала, затем упала на колени и завыла:
— Великие боги, я сделала что смогла. Вы мне свидетели. Я сделала всё что смогла, и к вам пойду с чистым сердцем.
Что-что? Это ещё что за заявления? Поймав мой удивлённый взгляд, один из оборотней пояснил:
— Термис Витор не просто наш командир. Он сын военного советника в Ферине. А ведунью, что не смогла спасти единственно сына уважаемого господина, ждёт один исход.
— Её убьют? — ошалело проговорила не веря в происходящее.
Тишина была мне ответом. Да что это за мир такой? Что за порядки?! Пока я осознавала происходящее, оборотни незаметно для меня выстроились в две шеренги. Все стояли опустив головы и горечь, скорбь, что шла от них можно было почувствовать на физическом уровне.
— Мы достойно служили вожаку, боги свидетели. И мы достойно примем кару, — произнёс главный из оборотней.
— Прекратите его хоронить раньше времени! — сама не знаю что на меня нашло, но я была зла. Очень зла. — Что с ним вообще происходит? — спросила и тут же кинулась в шатёр.
Да, я ни разу не медик, но дикость происходящего буквально заставила сорвать с места и попытаться сделать хоть что-то!
— Дафина! Говори!
— У господина жар четвёртый день. В себя не приходит. Отвары не справляются. Он горит изнутри.
Жар? Ну хоть не заражение крови. Тут ещё побороться можно.
Резким движением откинула кусок плотной тряпки служивший дверью. В нос тут же ударил едкий запах пота и трав.
— Гррр, — два оборотня неуловимым для глаза движением материализовались передо мной. Клацнули оскаленные зубы.
— Не обещаю, но возможно, я смогу помочь.
Оборотни не двинулись с места.
— Боже, хуже явно не сделаю, но дайте хотя бы попытаться ему помочь.
— Мы вверяем тебе наши жизни, пришлая,- раздалось за спиной и оборотни расступились, открывая вид на измученного молодого мужчину. Человек? Я ожидала увидеть оборотня.
— В округе есть другие лекари?
— Нужной квалификации — нет.
— Принесите мою сумку, разогрейте воды и сварите слабый мясной бульон.
Мамочка, да куда же я лезу?
***
Ожидание нервировало Миртера. Стоя под некогда раскидистой, а сейчас обожжённой кроной старого дуба, он неподвижно стоял в рассветном зареве, вглядываясь в утоптанную лошадьми дорогу. И чёрт дёрнул старика встретится именно здесь — неподалёку от большака.
— Я получил твоё послание, Вейд, — раздалось из-за спины, и из клубов густого тумана появился высокий мужчина с седой бородой, доходящей почти до пояса. В сухой, но крепкой руке, он сжимал посох. Магический атрибут можно было принять за палку, если бы не маленький камушек — навершие, тускло испускающий синий свет.
— И поэтому назначил встречу у всех на виду, — недовольно протянул Миртер.
Старик нарочито медленно огляделся и мягко улыбнулся:
— Не вижу ни души. Хотелось бы верить, что наша встреча дружеская и ты решил пропустить со мной по стаканчику медовухи, но... — маг прищурился, — вижу что ошибаюсь.
— Берингор, мне не до шуток. Вот, взгляни.
По мере чтения лицо мага из благодушного, постепенно превращалось в изумлённое.
— Но как же так? — вскинул он жадный до разгадки тайны взгляд на собеседника. — Печать, бумага, подпись — они настоящие!
— Настоящие, — кивнул Вейд. — В этом и проблема.
— Это распоряжение отдал Фредрик IV, — размеренно произнёс Берингор. — Тот самый Фредрик, которого придворный совет спит и видит признать недееспособным и отлучить от правления королевством. Бедняга и так еле удерживает власть, но я всё равно не понимаю...
Берингор круто развернулся, отчего полы его серых одежд взметнулись, покрутил посох и уселся на влажную от росы землю.
— Девушка... эта Кира, где она?
— На стоянке Термиса.
— Вот как? — удивился маг. — Возможно, всё идёт так, как задумано?
— О чём ты?
— Его время пришло, да? — тихо спросил Берингор и заметил, как Вейд сжал кулаки. — Твой старый добрый друг Термис Витор должен умереть. Ох попался бы мне шарлатан нагадавший на куриных костях смерти мальчишки! И отец его хорош, развесил уши как баба базарная!
— Хватит, — тихо произнёс Вейд. — Не хочется признавать, но Витору действительно плохо. Боюсь, нынешняя ночь может стать для него последней.
Миртер запустил пальцы в волосы и надломлено рассмеялся:
— Всё против него. Упёртый отец максимально усложнил ему жизнь, считая первенца проклятым богами. Ни разу не поддержал. Не помог, когда был нужен. А под конец вообще отослал подальше от себя, лишь бы не видеть и не слышать сына.