— Давай я просто отвезу тебя домой и все, на сегодня я сделаю одно доброе дело и до завтра буду совершенно свободен.
— У вас есть счетчик добрых дел? — настороженно интересуется она.
— Ага, акции моей доброты лимитированы. Как только перебор, люди сразу думают, что ты недалекий лошок, входят во вкус и без зазрения совести начинают припахивать тебя.
— Я вас огорчу, вам сейчас не удастся добавить себе бал за мой счет, — закинув ногу на ногу сообщает Ася.
— Потому что… — делаю взмах рукой, даю ей возможность продолжить свою мысль. Я не люблю домысливать за других. Я и так сейчас совершаю невиданный ранее для себя поступок — кого-то уговариваю. Вот уже год и три месяца я перестал это практиковать.
— Потому что… — продолжает Ася, — это реально мой дом и мой подъезд.
Ничего не понимаю. Глушу машину и выхожу на улицу. Задираю голову и критически осматриваю дом. Обычная пятиэтажка средней убитости…
Подхожу к ней и оценивающе смотрю. Ася сидит на убогой лавке, словно королева на троне. Откуда в ней столько грации, изящества, утонченности… Мама бы отдала многое, чтобы заполучить такую балерину.
Мотнул головой из стороны в сторону, смахивая с себя пелену из ненужных размышлений.
Я изучаю ее, а она меня.
— Чего тогда тут сидишь? Не устала на работе?
— Вот, решила воздухом подышать, а то все в помещении, да в помещении.
— Да, — сажусь рядом с ней на лавку, — воздух у вас, что надо, прямо горная свежесть.
— Какой есть, другой не завозят. — Поворачиваюсь в ее сторону и смотрю. Наши лица совсем близко. Все, что раньше скрывало отвратительное освещение ресторана и начинающийся рассвет, стало как на ладони.
Девчонка реально хороша. Бархатистая кожа, полные губы, аккуратный нос и… голубые глаза в сочетании с каштановыми волосами. Красотка…
— А можно вопрос? — Ася смотрит на меня с неменьшим интересом.
— Валяй, — откидываюсь назад, закидываю ногу на ногу, а левую руку кладу на спинку лавки.
— Вы же тот страшный и ужасный тип, которым нас на собрании пугал директор?
— Скорее всего, — уклончиво предполагаю.
— Тогда два вопроса, — она поднимает руку и показывает два пальца. А я снова лыблюсь, так как выражение ее лица — это что-то с чем-то. — Первый: «Зачем вы заставили дочку мэра убирать?», а второй: «Чего вы ко мне прицепились?».
— Могу отвечать? — она лишь кивает. Загибаю один ее палец, — первое: «Потому что…», и ответ на второй вопрос…
— Стойте-стойте! Дайте угадаю! — перебивает она меня. — «Потому что…».
— Ты прямо сняла слова с моего языка.
— Понятно… — задумчиво тянет она, а потом оборачивается, смотрит на окна второго этажа, где горит свет и снова возвращает свое внимание мне. — Я бы сказала, что мне приятна ваша забота, но это прямо перебор.
— Может быть. Мы — страшные и ужасные типы, те еще неадекваты. Делаем все, что взбредет в голову.
Замечаю, что свет в том окне, куда смотрела Ася гаснет. Она оборачивается снова, замечая мой интерес к окну. Видит изменение, и резко поднимается.
— Ну, спасибо, что составили компанию, я пошла, — пятясь задом, говорит Ася.
— Кто там, — показываю глазами на окно, — и почему ты ждала, пока он выключит свет?
— Дайте подумаю, — она поднимает глаза вверх и принимается постукивать указательным пальцем по нижней губе. — «Потому что…», — резкий поворот, и она скрывается в подъезде.
Ну и кто больной на голову? Мне срочно нужен психиатр. Походу полугодовое хождение к психологу не помогло, пора повышать уровень психологической помощи.
И что это вообще было? Помутнее, ей-богу…
Я, человек не симпатизирующий людям в целом, не получающий никакого удовольствия от общения с ними, переступая через себя только в рабочих вопросах, почему-то решил сегодня проявить инициативу.
А ведь я давно перестал выступать инициатором различного рода предложений… Сказался горький опыт проживания в странном искусственном мирке под название «Тая». Даже на расстоянии, она не оставляет меня в покое. Хотя я ей уже навряд ли когда-нибудь понадоблюсь. Но разорвать последнее звено, связывающее нас, не хватает духа.
Гадливое чувство накрывает. В сотый раз повторяю себе, что я ни в чем не виноват, но от действительности никуда не деться.
Моргнув, возвращаюсь в реальность. Черт, а она еще хуже, чем мои мысли. Пожухлые цветы в палисаднике, перекошенная карусель на площадке, расписанный граффити, матами и признаниями забор, бельевые веревки, натянутые между ржавыми столбами… ветер стал доносить вонь из мусорных баков, стоящих неподалеку.