Тут руки Алли снова задрожали, а взгляд заметался по комнате. Она прижала ноги к груди, как будто обороняясь, и я потер их, пытаясь не обращать внимания, как ее гладкая кожа чувствуется под моими руками. Я отодвинул в сторону проявившуюся физическую реакцию и сосредоточился на словах Алли.
- Что произошло дальше?
- У меня болел живот, и Олли заехал на заправку, чтобы купить для меня имбирного эля.
- И?
Алли сделала долгий судорожный вдох. Ее пальцы затеребили рукава, и я дотянулся до них, накрывая своими ладонями.
- Я здесь. Это воспоминание – оно не может причинить тебе вред.
Она кивнула и продолжила.
- Олли вошел внутрь… его долго не было, и я пошла за ним. Я боялась, что если останусь в машине, то меня стошнит. Там я увидела, что он стоит спиной к двери, и рядом еще трое мужчин. Казалось, что они спорили о чем-то. – Алли несколько раз сглотнула, и ее до этого бледное лицо сейчас стало пепельным. – Когда я открыла дверь, произошел огромный переполох. Олли закричал, чтобы я бежала, и тут же раздались какие-то громкие звуки. Потом я оказалась на полу, а Олли сверху на мне, истекая кровью. Когда я подняла глаза, то увидела, что у одного мужчины был пистолет. Он застрелил Олли, который прыгнул, чтобы закрыть меня.
- Господи Иисусе…
Я с ужасом слушал ее рассказ, а Алли продолжала говорить, даже не пытаясь вытереть слезы, что текли по ее щекам.
- Затем продавец достал пистолет и выстрелил в грабителей. Один замертво рухнул на пол прямо передо мной, а тот, кто застрелил Олли, был ранен.
Я уже знал ответ, но все равно спросил ее.
- А Олли?
- Пока продавец звонил 911, я пыталась ему помочь, но он умер до прибытия скорой.
Я закрыл глаза, физически ощущая ее боль. Я мог только представить, чему она стала свидетелем – мальчик, которого она любила, как брата, умирал у нее на руках, один мужчина был ранен, а еще один застрелен прямо у нее на глазах.
- Там было так много крови. – Голос Алли дрожал. – Мне казалось, будто я плаваю в ней. Я продолжала давить на грудь Олли, чтобы остановить это, но у меня ничего не получалось. Его последними словами были: «Прости, принцесса».
- Алли…
Я позвал ее, но она продолжала говорить, как будто меня вообще не было рядом.
- Затем прибыли полицейские, которые сообщили обо всем Рональду и моей матери. Они приехали в больницу, и Рональду пришлось опознавать тело Олли, пока я рассказывала полицейским, что видела. Я слышала, как они сказали, что другие пули из пистолета чудом не задели меня. Не знаю, как долго мы пробыли там, думаю, что была в шоке.
- Конечно, была. Ты только что стала свидетелем смерти двух мужчин.
Она тоже могла умереть.
- Меня отвезли домой, но никто ничего не сказал. Потом меня отправили в мою комнату, и велели привести себя в порядок. – Ее голос упал до шепота. – Меня стошнило, на мне была и кровь Олли, и кровь того мужчины. Полиция забрала мою одежду в качестве улики, одна из медсестер дала мне хирургическую пижаму и пыталась, как могла, очистить меня, но я все еще была в беспорядке.
- А твоя мать не помогла? Не утешила тебя?
- Нет.
Одним словом так много было сказано. Я протянул руки и обхватил лицо Алли ладонями.
- Ты пострадала?
- У меня были синяки, я была больна и напугана, но, нет, меня не ранили.
- Но ты была травмирована.
- Я выжила, Адам, – прошептала Алли, выкручивая ткань своей рубашки.
Я нахмурился на тон, которым были произнесены эти слова. Они были пропитаны чувством вины, но почему?
- И, слава богу. - Алли испытала нечто ужасное, и у меня было ощущение, что это то, о чем она никогда не говорила. О чем ей не разрешали говорить.
- Это была моя вина.
Я убрал руки и уставился на нее.
- Что? Как, черт возьми, ты можешь так говорить?
- Это была моя вина. Мне не стоило звонить и просить Олли забрать меня. Я не должна был просить имбирный эль. Он бы не вышел из дома той ночью, если б не я.
- Нет, Алли, это неправильно. Ты не можешь винить себя в случившемся!
- Рональд неоднократно говорил мне, что это моя вина. Из-за меня его сын умер. И моя мать была с ним полностью согласна.
- Они были неправы, - продолжал настаивать я, утрамбовывая внутрь свою злость на ее бесчувственных родителей. Они нагружали ее этим бременем все годы? Взяли ужасную ситуацию и обвинили во всем Алли, чтобы она приняла на себя всю ответственность? Для меня это было немыслимо.