Опалив нас злобным взглядом, Сара повернулась на каблуках и унеслась прочь. Игнорируя всё и всех вокруг, я подошел к могиле Елены и сел на каменную скамью, крепко обнимая Алли.
Нам нужно было некоторое время с Еленой. Наедине.
~ᵗʶᶛᶯˢᶩᶛᵗᶝ ̴ ᶹᶩᶛᵈᶛᵑᵞ©~
- Я пыталась спасти ее.
- Знаю, Соловей.
- Она не просыпалась. Я пыталась, – повторила Алли жалобно. – Но она перестала дышать и ушла.
Я отстранился, с беспокойством глядя на нее. Я видел ее сильной и мужественной. Счастливой и смеющейся. Утомленной и измученной. Я, конечно, видел, какое влияние имели на нее мать и Рональд, разрушая все положительное и заставляя ее чувствовать себя приниженной, но прямо сейчас она была такой потерянной и уязвимой – практически сломленной.
- Мне жаль, что ты нашла ее такой, но я уверен, она знала, что ты была там с ней.
- Надеюсь, – выдохнула Алли с дрожью в голосе. – Я уже скучаю по ней.
Я посмотрел на свежую могилу, смаргивая влагу с глаз.
- Я тоже.
Алли повернула ко мне голову.
- Она любила тебя, Адам.
- И я ее любил. – Я провел пальцем по ее влажной щеке. – Прости, что меня здесь не было для вас обоих.
- Сейчас ты здесь.
- Слишком поздно, чтобы попрощаться.
- Елена ненавидела прощания. Она всегда говорила «до следующего раза».
Я послал воздушный поцелуй в небо.
- До следующего раза, шалунья. – Слеза все же скользнула по моей щеке. Затем другая.
Алли погладила мою щеку.
- Отпусти, Адам, – прошептала она.
Я притянул ее к себе, зарывшись лицом в ее шею, больше не в силах сдерживать нахлынувшие эмоции. Я оплакивал Елену и будущее, которое она никогда не увидит. Я хотел, чтобы она побывала на нашей свадьбе. Чтобы держала на руках нашего первенца и знала, что ее девочка в безопасности, и я буду заботиться о ней всю оставшуюся жизнь. Хотел услышать больше ее историй и дразнить ее, заставляя смеяться. Разделить с ней еще сотню разных скотчей. Позволить ей забрать мои деньги и отдать их на любую благотворительность, какую только захочет. И посылать ей цветы каждую неделю еще лет двадцать.
Я хотел поцеловать ее пухлую щеку и услышать, как она зовет меня мальчиком.
Да, я совсем недолго знал ее, но она значила для меня столько же, сколько и Алли. Елена стала моей семьей, и ее смерть сокрушила меня.
Я почувствовал, как плечи Алли снова трясутся, и она яростно цепляется за меня.
Вместе мы оплакивали потерю той, которую любили.
~ᵗʶᶛᶯˢᶩᶛᵗᶝ ̴ ᶹᶩᶛᵈᶛᵑᵞ©~
- Невозможно! – закричал Рональд, резко вставая. – Я буду оспаривать это решение!
Адвокат Елены Эндрю покачал головой.
- Ты проиграешь.
Мы с Алли переглянулись.
На следующий день после похорон нам позвонили и сообщили, что мы должны присутствовать при чтении завещания Елены. Рональд и Сара не были рады нас видеть и практически проигнорировали наше присутствие.
Причины нам очень быстро стали очевидны.
Мне Елена оставила миллион долларов и записку. Я открыл конверт, извлекая на свет бумагу, исписанную элегантным витиеватым почерком.
Когда придет время, ты поймешь, что с этим делать.
Помни свое обещание и позаботься о моей девочке.
Я доверяю тебе, мальчик. Я люблю тебя.
Елена
Покачав головой, я усмехнулся. Всегда оставляет за собой последнее слово. Я вновь перечитал письмо, но так и не понял, что она хотела сказать, решив выяснить это и правильно распорядиться деньгами. И, конечно, я буду присматривать за Алли всю оставшуюся жизнь.
Алли получила от Елены два миллиона долларов, остальные деньги пошли в фонд, который будет очень долго приносить пользу местным приютам для животных.
Я не был уверен, что злило Рональда больше всего. Ему точно не нужны были деньги, – Елена оставила ему миллион – но у меня сложилось ощущение, что его злил сам факт того, что она оставила деньги Алли и мне и, что на самом деле это значило.
Своим последним волеизъявлением Елена сделала то, что не могла сделать, пока была жива – даровала Алли свободу.
Больше она не была привязана к Рональду. Теперь она сможет уйти из ненавистной квартиры, вернуть деньги, которые, по его словам, она должна ему и покончить с этим. Ей не придется принимать чью-либо помощь, чтобы сделать это. Все ее «долги» будут оплачены.
Посмотрев на него, я понял причину. Ему было наплевать на оставленные мне деньги или что бо́льшая часть наследства пошла на помощь животным.
Исчезла его власть над Алли, и он ненавидел это. Он больше не мог заставить ее заплатить за преступление, которое, по его мнению, она совершила. То, в котором она никогда не была виновата.