Выбрать главу

- Клео, Клеопатра, - позвал он. - Клеушка, чего загрустила? Иди ко мне, - открыл дверцу.

Обезьяна по-человечьи укоризненно взглянула на него и отвернулась.

Он вошел в клетку, взял Клеопатру за лапу. Она агрессивно оскалила зубы. Этого еще не хватало! Неужели психоз, которого так боится и ожидает Косовский? Интересно, она только к нему так настроена?

- Дядя Сеня, - позвал он, - идите-ка сюда.

Дядя Сеня подошел, сочувственно посмотрел на шимпанзе.

- Думаете, не соображает, что вы с ней делаете? Эти животные порой умнее нашего брата. У меня вон дома кошка живет, так чисто человек, любое слово понимает. Только и того, что сама не говорит.

- Отведите ее в лабораторию, - попросил Некторов.

Клеопатра послушно ухватилась за руку дяди Сени и, боязливо оглядываясь на Некторова, покосолапила из питомника.

Значит, обыкновенная обида - решил он. Неужели из-за того, что вчера слишком долго мучил у энцефалографа? Но почему тогда пропал аппетит?

В лабораторию он не пошел. Манжурова, конечно, будет недовольна. Но не хотелось в глазах Клеопатры закреплять за собой образ мучителя. Ничего, сами справятся. Важно не замутить эксперимент. Пока все блестяще. Уже сорок дней после операции Если так и дальше пойдет, можно будет говорить о крупном успехе.

Предшественнице Клеопатры шимпанзе Эрике не повезло - она скончалась на двенадцатый день от воспаления легких. Но он был уверен, что, если бы не простуда, все протекало бы нормально, как у Клео, - тьфу, тьфу через левое плечо. А что, если и эта простыла? - встревожился он и быстро прошел в лабораторию.

Здесь застал идиллию: дядя Сеня, умиленно заглядывая Клеопатре в глаза, придерживал ее на стуле, в то время как Манжурова брала из ее лапы кровь. Впрочем, обезьяну можно было и не держать - ее увлек детский калейдоскоп, она прикладывала его к глазу, пробовала на язык и все хотела вытряхнуть из него цветные узорчатые стеклышки. Ей это не удавалось. Тогда она сильно трахнула игрушку о спинку стула. Стеклышки разлетелись по комнате. Увидев Некторова, Клеопатра съежилась, испуганно сверкнула глазами и спряталась за плечо дяди Сени.

- Клео, ну что с тобой? - Некторов притронулся к ее носу. - Измерь ей температуру, - сказал Манжуровой.

- Доброе утро, великий ученый, - Манжурова усмехнулась. - Быстро мы зазнались, уже и не здороваемся. Тебя Косовский ищет. - И многозначительно: - Экстренная операция.

Все напряглось, собралось в нем. Вдруг именно тот случай? Почему бы и нет? Их бригада во всеоружии, в любую минуту готова, как говорит Косовский, открыть новую эру в медицине. Технически все продумано до мелочей.

Последнее время он часто ловил себя на том, что прямо-таки торопится заполучить долгожданного пациента. Была в этом примесь чего-то нехорошего, корыстного. Нет, он не хотел никому несчастья, но попавшему в беду он в состоянии помочь. Он уверен! Он почти уверен... А может, их усилия впустую, и то, что удачно на подопытных животных, не годится для человека? Порой проскальзывали тщеславные мысли о симпозиумах, конференциях, интервью, о работе в центре... Черт возьми, как блистательно может сложиться жизнь, стоит подвернуться Случаю! А поскольку удача балует его, почему бы не подыграть ей и в этот раз?

В коридоре чуть не налетел на Петелькова.

- В клинику, дружище, - подхватил тот под руку. - Все уже там.

Во дворе ждала санитарная "волга".

- Зря волнуешься, чует мое сердце, это еще не то, - осадил Некторов взбудораженного коллегу.

В клинике выяснилось, что действительно не то. Предполагаемый донор оказался оснащенным дюжиной серьезных болячек. Давать новую жизнь человеку, чтобы он в скором времени закончил ее в муках - не жестоко ли?

- Напрасно, братцы, спешили, - подошел Косовский. - Не пробил еще наш час. Как там красавица Клеопатра?

- Нормально, - соврал Некторов, не желая огорчать профессора - тот и так перенервничал.

Они вернулись в институт, и Некторов опять занялся Клеопатрой, которая упорно не желала наладить с ним контакт. Завтрак она, правда, съела, но по-прежнему отсиживалась в углу клетки. Температура у нее оказалась нормальной, анализ крови тоже.

Заехала Тоша, поздравила с днем рождения, а Клеопатре хотела преподнести погремушку и связку бананов, но он остановил:

- Погремушки припаси для нашего будущего сына.

- Вот еще! - смутилась она.

- А что? У нас обязательно будет сын. Клеопатру же такой игрушкой баловать нельзя. Она ее раскусит, наглотается пластмассовых горошков, и наш эксперимент полетит в тартарары.

- Как знаешь, - она слегка огорчилась и махнув: "До вечера!" - убежала.

Он с нежностью посмотрел ей вслед. Не верилось, что именно эта неяркая девчонка так нужна ему. В скольких сердцах он поселил надежду, у скольких, не задумываясь, отбирал ее, сколько сам обманывался, и вот оказалось, что судьба его - Тоща. Впрочем, при всей любви к ней, он не собирался менять некоторые привычки своей вольной жизни. Тоша - это тепло семейного очага, уют, выход в свет под ручку. Но как отказаться от роли дарителя мимолетного счастья? Нет, он вовсе не повесничал, он всего лишь давал себе разрядку в перерывах между напряженной работой.

- Ты оставляешь после себя унижение, - гневно бросила как-то одна из вчерашних его обожательниц, - и унижаешься сам, эксплуатируя свою внешность.

Он только недоуменно пожал плечами. Все эти мелочи портили настроение, но ненадолго.

После работы, как обычно, позвонил по телефону сразу в несколько мест и, слегка обнадежив девичьи сердца, заспешил домой.

К вечеру Настасья Ивановна приготовила жареную утку, фаршированную яблоками, испекла "наполеон" и едва успела протереть бокалы, как компания сына весело ворвалась в дом. Супруги Котельниковы, бывшие однокурсники Виталия, по обыкновению милые к предупредительные, еще у порога подхватили ее под руки и повели за стол. Манжуровы принесли в подарок имениннику диковинный газовый светильник, и минут десять гости разглядывали это чудо, под стеклом которого рождались и гибли планеты, возникали и таяли фантастические пейзажи, города.

Последней пришла Тоша с букетом ландышей, робко протянула их Настасье Ивановне. В другой руке у нее был небольшой сверток, который она не знала, куда и положить.