— Конечно, милая, заходи, — отошла она от двери, чтобы впустить в дом меня. — Какие вопросы? Ты же тут почти как дома… Располагайся.
Со стороны выглядело, словно свекровь ко мне весьма дружелюбна. Но на самом деле это маска, и я это знала отлично.
Мы поддерживали нейтралитет ради Булата.
Свекровь была против нашего брака.
Когда Булат объявил о нашей помолвке и привёл меня в этот самый дом на семейный ужин, свекровь устроила целый скандал.
Кричала, что я её дорогому, образованному и обеспеченному сыну, вовсе не пара, что я не должна мучить её мальчика и должна уйти в сторону самостоятельно. Что я наверняка охотница за чужими деньгами и лентяйка, раз ничего не добилась в жизни — ни квартиры, ни машины у меня ведь не было.
Инесса Рудольфовна полагала, что Булат был просто обязан найти себе невесту под стать: с хорошим образованием, с устроенной карьерой, с приданым, которое соответствовало бы его уровню, и они бы приумножили капиталы семей. А Булат встретил меня, обыкновенную девушку из небогатой и неполноценной семьи, которую вырастила бабушка…
На самом деле я, конечно, не гналась ни за какими деньгами.
Мы познакомились с Булатом совершенно случайно, и я не метила ни в любовницы, ни тем более в жёны такого солидного человека и бизнесмена.
Я и сама понимала, что я ему — не пара, хоть и высшее образование и опыт в дизайне у меня были довольно хорошие. И всё равно даже с моим багажом знаний, мне до уровня Булата ещё очень далеко, и я и сама считала себя мало подходящей кандидатурой на роль его жены, но Булат всё же решил иначе и настоял на своём.
Он увёл меня в тот вечер. Успокоил.
Сказал, что всё равно только он будет решать, кого любить и на ком жениться.
Что ему жить со мной, а не маме.
Не мама будет ему детей рожать и дарить ласку, а я.
И он любит меня такой, какая я есть.
А с мамой поговорит обязательно, чтобы она больше никогда не выказывала неуважения ко мне.
И она не выказывала. Открыто.
Однако я чувствовала нутром её нелюбовь ко мне и иногда её претензии ко мне, если уж они возникали, звучали довольно жёстко.
Например к тому, что я не могла никак забеременеть.
Свекровь жестоко винила в этом лишь меня, называя больной и недоженщиной.
Это она сказала не лично мне, а кому-то по телефону, а я случайно услышала.
И теперь, конечно, не доверяю её улыбкам.
Но если бы я только знала, что услышу от неё сегодня…
— Ты чай будешь зелёный или чёрный? — спросила она, когда мы оказались на кухне.
Пить чай мне не очень хотелось, но как-то невежливо было вообще отказываться, и я прошла в кухню.
— Вы знаете, — ответила я. — На самом деле я тороплюсь. Поэтому можно воды, пожалуйста?
— Ну… Хорошо, как скажешь. А то я пирог испекла, вкусный. С вишней… Точно не хочешь?
— Нет, спасибо. Я только по делу зашла. Хочу сказать вам новость.
— Какую? — свекровь поставила стакан с водой возле меня, и я осушила до дна его, словно для храбрости.
— Мы с Булатом разводимся, — поставила я стакан на стол и посмотрела на мать моего мужа. Теперь уже почти бывшего… — Я хотела, чтобы вы узнали это от меня. И узнали всё так, как было, а не как сочинит ваш сын.
— С чего ты взяла, что он будет что-то сочинять? — нахмурилась она и присела рядом. — Ты серьёзно сейчас о разводе говоришь? Впервые слышу от тебя такое.
— Серьёзно, — кивнула я. — К сожалению, наш брак распался… Я подала заявление на развод.
— Вот как… — удивлённо смотрела на меня свекровь. — Но что случилось? Поругались, что ли? Да помиритесь, господи… Чего сразу про развод-то кричать?
— Булат мне…изменил, — ответила я тихо и опустила глаза.
Мне всё ещё больно было о том говорить. Всё ещё слишком яркая картинка возникала перед глазами — он и эта девка с большими…глазами.
— Откуда ты узнала?
— Сама видела. Застукала их… Прямо на его рабочем столе в офисе.
— Ох ты боже… — прижала ладони к лицу свекровь. — Прямо сама всё и видела?
— Да.
— Ну, может, там так было… Обнимались?
— Да нет же, Инесса Рудольфовна, — посмотрела я на неё. — Ты было прямо занятие любовью на столе.
Она вздохнула и постучала пальцами по столу.
— Слушай, ну… Мужики часто так развлекаются.
Я снова подняла на неё глаза. Что она хочет этим сказать?
— Вы называете развлечением измену жене? Может, она и не первая…
— А ну и что? — развела руками Инесса. — Женат-то он на тебе. К тебе идёт. Ну, чего ты?
— Нет, для меня это неприемлемо, — покачала я головой. — Я такое прощать не намерена. Тем более, что эта женщина… Любовница его — беременна.