Обещал, что будет хранить мне верность и никогда не предаст.
А теперь что?
— Зачем ты все разрушил? — шептала я улыбающемуся на снимке счастливому, в свадебном смокинге, Булату. — За что?
Вдруг на меня накатила такая злоба и обида, что выть захотелось.
Размахнулась и со всей силы кинула рамку об стену.
Осколки с грохотом разлетелись во всей комнате.
Я осела прямо на пол, в эти самые осколки, и зарыдала в голос. Не могла больше сдерживаться.
Мне было плевать, что осколки режут пальцы. Плевать на боль.
Та, что внутри меня сидела и сжигала душу дотла, была куда сильнее той боли, что принесли мне порезанные пальцы…
Понимала, что могу навредить своими слезами малышу, но успокоиться никак не могла…
Закрыла лицо дрожащими руками.
За что он так со мной?
Как же больно…
Мои рыдания прервал хлопок входной двери, а затем голос Булата.
— Юль, ты чего творишь тут?
5.
Я кое-как поднялась на ноги.
Говорить с ним вовсе не хотелось.
После того неприятного разговора он даже не навестил меня ни разу, и не звонил.
Мне и не хотелось его ни видеть, ни слышать, если честно, но всё-таки он пока что мне муж, и его не могло не беспокоить, что я так надолго задержалась в больнице для обычного обморока. Никто ему о моей беременности не сообщил, слава богу — врачей я просила молчать, мол, сама хочу порадовать мужа! На самом же деле я планировала новость о ребёнке просто-напросто скрыть. И уехать.
Нам такой папаша-предатель не нужен.
Его даже не интересовало, где я и как себя чувствую…
Зачем такой мне нужен? Даже в качестве отца ребёнка.
Да без него справимся, вдвоём!
Булат, судя по его поведению и разговорам со мной, уже никакого ребёнка от меня и не ждал. Ничего не ждал вообще — просто жил и развлекался за моей спиной как ему нравилось. Его устраивал статус женатого бизнесмена, чистые носочки и трусики каждое утро и горячий ужин руками жены каждый вечер — ведь я знала, что он любит домашнюю еду гораздо больше, чем ресторанную, и старалась для него, готовила, изучала новые рецепты, искала их на просторах интернета…
Да я всё, что угодно, готова была делать, лишь бы он был счастлив в этом браке!
Только вот забеременеть не выходило. Это было единственное, что я дать ему не могла.
И на фоне этого у меня, конечно, случались депрессии, в период которых происходило закономерное охлаждение. Поначалу он поддерживал меня, потом стал всё суше и суше выражать соболезнования по поводу того, что очередная подсадка оказалась неуспешной, и теперь нужно проходить всё заново, а перед этим — опять ждать…
Его всё меньше и меньше стало это заботить.
А я всё больше и больше впадала в уныние, чувствовала себя бессильной перед жестокими обстоятельствами судьбы.
Конечно, я ощущала, что последний год, наверное, Булат ко мне охладел, отдалился, ударился в работу. Стал реже брать выходные, стал позже приходить из офиса…
Он перестал бороться вместе со мной за нашего ребёнка и отдалился.
Но я никак не думала, что он опустится до измен…
Развлекаться со своей секретаршей за спиной у жены, которая то и дело бегает по врачам, чтобы забеременеть и сделать его счастливым — это как называется?
По мне — одно из самых гадких предательств.
Больнее сделать было бы сложно.
Верно ведь говорят, что больнее, чем бывший друг или бывший любимый, никто сделать не сможет…
И как из этого выбраться теперь, всё забыть и жить дальше, я мало себе представляла.
Как хотя бы пережить этот разговор с ним, который сейчас неминуемо состоится?
Не могу же я молча взять чемодан и уйти.
Так просто не выйдет.
— Прости… — ответила я тихо. — Я разбирал рамку… Сейчас всё приберу.
Наверное, это какая-то привычка сыграла во мне, но я смела осколки в совок. Не смогла оставить весь этот мусор на полу.
— Ты куда собралась? — спросил Булат, который снял пиджак и туфли, и всё это время наблюдал за тем, как я убираю осколки от рамки. Он увидел чемодан в коридоре, конечно…
— Я…ухожу, — выпрямилась я и посмотрела ему в глаза.
— Что делаешь? — спросил он, сузив глаза.
— Ухожу, говорю.
— С чемоданом?
— Да.
— И когда ты вернёшься? Съездить куда-то решила? Почему я не в курсе?
— Нет, я… Не вернусь.
— Чего ты сказала? — уставился на меня Булат.
— Я не вернусь, — покачала я твёрдо головой. — Я ухожу. От тебя. Совсем ухожу, Булат.
— Ты серьёзно, Юль? — спросил он после небольшой паузы.