Я не кричала, не брыкалась, я таяла под натиском жестоких и нежных губ, под лаской шершавых и чувственных рук, от горячего и тяжёлого дыхания.
Мы разорвали поцелуй лишь на миг, я затуманенным взглядом смотрела в чёрные омуты и не понимала, почему я так остро реагируют на эти ласки? Почему вдруг мои руки оказались у него на шее, почему прижимаюсь к нему, почему хочу еще... Большего? Чего я хочу?
В голове мелькнула мысль: люди стыдятся наготы, ведь нагота - это прямой путь в соблазн, а соблазн лишает разума. Вот и я - стою и жмусь к врагу...
Было тяжело, но я отступила на шаг назад. Я словно разорвала нас, словно порвала что -то единое, целое, нечто такое, что по определению было неделимым. Тело, да ладно тело, даже разум вопил: Останься!
Хищник не мешал мне отступать, он просто следил за мной, а потом произнёс:
- Некуда бежать, - хриплым голосом, мне объяснили очевидное.
- Я не хочу вас, ваших губ, оставьте меня, - мой голос также, как и у него, приобрел хрипотцу.
Фраза далась тяжело - грудь высоко опускалась и поднималась, словно мы бежали сути напролет. Мне нужен кислород, мне нужен воздух! А ещё здесь жарко, как в жерле вулкана.
- Ложь, - разозлился монстр.
Толчок в грудь! Меня отбросило к стене и от удара, словно бы вышибло весь мой дух. Миг и он прижимается спереди, вдавливает в камень, впивается в рот. От ласки и нежности не осталось и следа-его язык терзает, мои губы кусают. Я попыталась оттолкнуть его, но он только сжал запястья и завёл их наверх, фиксируя над моей головой.
Своим коленом он широко раздвинул мои ноги. Ещё один миг и его пальцы трогают меня там, где никто ранее не касался.
Я застонала.
- Ещё... Пожалуйста... - не верю, что голос принадлежит мне.
- Где Дети леса? - он шепчет в ухо, кусает мочку, - скажи и я продолжу.
Его пальцы тем временем ускоряют ритм.
Это все часть пыток? Часть его плана? Я разозлилась:
- Отпустите меня, отпустите! Вы - чудовище!
Я жалко затрепыхалась, но что мои слабые порывы? Я ни на миллиметр не смогла оттолкнуть его.
Он неожиданно отпустил мои запястья, но только чтобы подхватить за ягодицы и приподнять в воздухе. Моя грудь напротив его лица. Его тело между моих ног...
Нет... Только не это...
Язык обжигает, дыхание на коже охлаждает... А зубы сомкнулись на соске... Я выгибаюсь навстречу ласкам и прячу пальцы в его жестких волосах.
Камера наполнилась стонами и мольбами, внизу живота горело, а холод камня не остужал никак. Казалось наоборот- ещё чуть-чуть и моя спина расплавит эти стены.
Он тихо пробормотал:
- Не вериться, что хочу духа...
Я заплакала. Слова меня ранили. Как так можно? Как? Я же его целовала! Я же умоляла его продолжить! Он не считает меня достойной себя?
Как ранят слова, как больно в груди!
Всхлипывая, едва соображая что творю, произнесла:
- Березовая роща...близ Микора. А теперь... Отпустите, - я собралась с силами и повторила жестче, - Отпустите!
Мне не хватало воздуха, грудь душили рыдания, в горле застрял комок, а он словно издеваясь, терзал меня своими поцелуями, не обращал внимания на слезы.
-Поздно, Тасуна...
- Что поздно? - тыльной стороной ладони я вытирала мокрые дорожки на щеках.
Между ног уперлось что-то горячее, что-то твердое...
- Надо было сказать раньше, - хищник раздвинул ноги ещё шире...
Резкий толчок и два крика. Мой - протестующий и его - торжествующий.
Обновление от 12.03.2017.
Азраин
-С-самеди!
Женщина раскрыла руки для объятий, но я этот жест проигнорировал. Кивок головой и сухое приветствие, не более:
- Богиня.
Фарфоровые губы не перестали улыбаться. Её не задел мой жест, лицо оставалось безмятежным, сияющим, пугающим, завораживающим, одним словом - идеальным. Слишком идеальным...
- Как ус-спехи?
Люблю ее деловитость, то, как она ведёт "дела", вызывает уважение и преклонение перед грацией, изящностью и ловкостью.
- Пока без успехов. Степной народ не отрекся от старых идолов.
- Жаль, - бросает фразу, как камень в воду, и отворачивается, словно потеряла ко мне всякий интерес.
Я следил за ее оголенной, открытой шеей и в который раз мечтал сомкнуть на ней свою ладонь... Сомкнуть и задушить, прикончить, убить, занять её место и...
- А как дела с детьми Лес-са?
Ее тон не поменялся, но я внутренне напрягся. Эта напускная доброжелательность пугала.
- Работаю.
- Ты с-снаешь, где их прячут? - ко мне повернулись боком.
Тьма теперь стояла ко мне в пол-оборота и лениво изучала меня взглядом, выжидала моего прокола, словно хищный зверь в засаде. Она ждала сигнала, знака, момента, чтобы напасть.