Если бы я знал...
— Удивлена, не так ли? — улыбаюсь одним уголком рта и прячу руки в карманах спортивных штанов.
— Я, наверное, пойду...
Согласен.
— Иди, — отступаю назад, открывая ей путь для побега.
Да. Так будет лучше. Пусть уезжает. Исчезает. И желательно, чтоб в универе мне на глаза не попадалась... Потому что тогда я не сдержусь.
— Сейчас... Только вещи свои заберу... — бежит обратно в комнату вверх по лестнице.
Начинается, — закатываю глаза к потолку.
Взбив челку пальцами, решаю, че делать.
Задержать и наказать, как планировал изначально? Или отпустить с богом?
В итоге натягиваю на себя толстовку и обуваю кроссовки. Хватаю ключи от тачки и жду появления Мышки.
— Я забрала футболку, постираю ее, — переодетая в свои шмотки, спешит ко мне.
— Могла бы себе оставить. Она тебе идет, — буркнув, открываю ей дверь.
Она надеется на новую встречу со мной? Еще чего. Накажу ведь, как и задумал.
— А ты?.. — недоуменно пялится на меня, когда следую за ней на выход из дома.
— В одиночку до города ты никак не доберешься. Но сначала заедем в одно место. Жрать хочется.
У моего желудка с самого утра своя песня — жалобная.
— Я не голодна, — врет.
— Значит, будешь сидеть и смотреть, как я ем, — жму на дисплей у ворот гаража, и они тут же открываются.
— Такой большой дом и без присмотра? — ее вопрос вызывает во мне улыбку.
— Конечно, он под охраной, — завожу свой Порше от брелока на расстоянии, и тачка подмигивает нам фарами в приветствии.
— А обслуживающий персонал?..
Хлопаем дверцами и усаживаемся на мягкие сиденья.
— Он в другом крыле дома, — напяливаю на нос черные авиаторы. — Еще вопросы?
Если они остались, то я точно их не услышу, поскольку врубаю жесткий рок, разрывающий мою стереосистему, и, выехав из гаража, резко стартую, оставляя за собой лишь запах жженой резины.
Глава 13
Ян
— Во-о-от... А еще я в детстве мечтала стать врачом, который «лечит кости», — заливисто смеется, — кости, представляешь?
Не представляю.
Сжимаю сильнее руль до побелевших костяшек. Стараюсь смотреть прямо перед собой.
Девчонка нарочно надела эту блузку с глубоким вырезом, причиной которого является отсутствие нескольких пуговиц. Теперь сверкает соблазнительной ложбинкой груди.
И ноги! Эти длинные ноги с молочной кожей в короткой юбчонке!
Блин! Жму на газ — поскорее бы приехать. Хоть куда-нибудь. Потому что...
Я не могу сконцентрироваться на дороге. А еще этот треп бесконечный, о ее жизни в деревне, о ее доме, собаке, о том, кем она мечтала быть…
Я в друзья и собеседники так-то не записывался. И похоже, моя миссия — завалить ее в койку – уже трещит по швам. Поскольку это становится не так интересно, как если бы она продолжала строить из себя недотрогу и ту серую мышь, какой казалась вчера.
Вообще не серая. Ни разу!
А еще что-то знакомое шевелится внутри меня.
Нельзя! Не позволю!
Я смотрю на нее иначе, воспринимаю по-другому. Это звоночек, мать его! Долбаный сигнал о том, что... На фиг все!
Всю дорогу до закусочной чудачка Таня щебечет о чем-то незначительном: о первом учителе, у которого странная прическа, о смешном инциденте в школьной столовой, о том, как закончила одиннадцать классов с отличием и без проблем поступила в универ.
Ее голос звенит, как колокольчик, и должен меня раздражать, но вместо этого растекается теплом по венам. Заставляю себя не смотреть на нее, но глаза меня не слушаются. Светлые волосы, рассыпанные по плечам, искренний смех, наивный взгляд. Голубоглазый. Манит, притягивает, завораживает.
Злость клокочет в груди. Со своей невинностью и заразительным оптимизмом, словно ураган, она ворвалась в мою упорядоченную жизнь.