Тяжело вздохнув, понимаю, что уже вообще ничего не собираюсь с ней делать. На фиг этот спор. Девчонка с легкостью влилась в мой внутренний мир, рассказывает все о себе. Не удивлюсь, если через пять минут потребует от меня того же.
Не собираюсь я делиться ничем таким. Не собираюсь я любезничать, быть дружелюбным и учтивым.
Не собираюсь!
Как от нее теперь отделаться?
Нужно остановить это сейчас, пресечь в корне, пока не стало слишком поздно. Но каким образом? Выкинуть из тачки на первом же повороте. Вот как.
— Хот-дог будешь? Колу? — предлагаю ей вместо этого.
Торможу резко у окошка с заказом еды навынос.
Молчит.
Я голодный просто кабздец. Заказываю нам чего-нибудь положить на зуб, иначе я съем эту Таню.
Получив заказ, предлагаю его девушке и сам набрасываюсь на еду. Три минуты – и желудок наполнен не самой лучшей пищей, но «червячка», по крайней мере, заморил.
Украдкой все же наблюдаю за девушкой по соседству, как она охотно уплетает предложенную еду. А ведь твердила, что не голодна. Ну-ну.
Залипаю на ней, когда яркий кетчуп предательски капает ей на светлую блузку, заставляя ее звонко рассмеяться, словно это самая забавная вещь на свете.
— Ну еще кетчупа мне не хватало, — небрежно смахивает его пальцем и, не раздумывая, отправляет в рот.
Ноздри непроизвольно раздуваются, ведь я продолжаю наблюдать за тем, как она слизывает остатки кетчупа с каким-то сладким удовольствием.
М-м-м... твою мать!
В этом мимолетном жесте столько непринужденности и детской непосредственности, что я зависаю, как болван.
— У тебя, кстати, тоже кетчуп, — говорит девушка.
— Где? — не сразу соображаю, о чем она.
— Здесь.
Не успеваю отпрянуть головой, как чувствую в уголке своих губ ее пальчик. Проделывает все в точности как с собой. Прикосновение обжигает, словно раскаленное железо. Кровь приливает к моему лицу, заставляя ощутить себя полным придурком, который продолжает сидеть и ни хрена не делать.
Таня пальчиками берет картошку фри и, макнув ее в кетчуп, протягивает мне.
— Хочешь?
Не дождавшись от меня ответа, тычет долькой мне в губы, нарочно пачкая их.
— Ой, — смеется, — прости!
Только мне не смешно.
Она даже не представляет, на что подписывается.
Девушка ждет реакции, глаза блестят озорством. Чувствую, как краснею еще сильнее. Ее щеки тоже румяные.
— Хочу, — отвечаю хрипло, выдавая себя с потрохами.
Вбираю картошку испачканными губами, стараясь не смотреть на женские пальцы, на ее приоткрытый рот, в ее выразительные голубые глаза, словно лагуна. Быстро слизываю кетчуп языком и... дотрагиваюсь им до кончиков ее пальцев.
Тане больше не смешно. А мне подавно.
Напряжение висит в воздухе, как натянутая струна. В ее глазах встречаю немой вопрос.
Отворачиваюсь.
Поели, блин!
— Говори, где живешь, — мой тон небрежный, даже грубый.
Пока жду от нее ответ, беру салфетку и тщательно вытираю руки, хотя на самом деле мне просто нужно чем-то занять себя.
— Если не скажу тебе? — тихо произносит она, и в ее голосе слышится вызов.
Я усмехаюсь, но на самом деле мне совсем не весело. Игра зашла слишком далеко, и я не уверен, что знаю, как из нее выйти.
— Все равно узнаю, — отвечаю как можно спокойнее и завожу тачку.
Спустя минуту она называет адрес нашей университетской общаги. Полчаса – и мы на месте. Паркуюсь, как м*дак, почти у входа. Думаю уже быстрее высадить причину своей головной боли, обеспеченной на несколько дней вперед, и самому свалить, как какой-то чел подруливает к нам.
— Что у тебя с телефоном! — орет лохмач на Таню, когда та выходит из тачки.
— Леша? — округляет она глаза.
— Ты... — он также смотрит на нее огромными «шарами». — Ты и в таком виде?!..
— Господи, Леша, в каком таком?
— Ты себя видела?!