На белом диванчике у края яхты ее не нахожу.
Вот те раз! Куда она подевалась?
Прыгаю глазами по головам в поисках светлой макушки, и ура! Недалеко ушла.
— Ну ты и хам! — запоздало летит от Милены.
Пофиг. Хам так хам. Но подонок круче.
Подонок... Это слово и дразнит, и возбуждает. Мне нравится, как Лика называет им меня. С каким упоением и наслаждением произносит это ругательство в мой адрес. И да, оно мне подходит. Даже в данной ситуации от подонка я ничем не отличаюсь. Потому что коктейль, который я намешал в баре, чтобы уложить в кровать Горелова, по ошибке теперь отправит всхрапнуть Лику в каюту либо на беседу с белым другом.
Казалось бы, радуйся, придурок. Прыгнешь к ней в койку, заснешь в обнимку. На утро проснетесь, а она такая... ничего не помнит. А я такой — потягиваюсь счастливый...
Ага. И яйца мои такие... синюшные.
До сих пор помню ее меткие удары коленкой и затылком.
Расталкивая плечами кучку танцующей молодежи, прокладываю себе путь к девушке, которой пора закругляться с чужими напитками.
— Эй! Что ты делаешь?! — не ожидает, что я выхвачу стакан из ее рук и выплесну его содержимое за борт.
— Достаточно.
— Я вообще-то пить хочу! — сердито складывает руки на груди.
Не хватает только ножкой топнуть.
— Воду попьешь. Пошли! — дергаю за руку к себе.
Горелова нигде не видно, и отлично. Хоть под ногами путаться не будет. Сейчас есть дела поважнее, чем щелкать по его надменному е*лу, и вдобавок потом получать тумаков от отца.
Лика не поспевает за мной, когда лечу в одну из кают, спотыкается.
У нее же нога!..
Я дурак!
Хотя нет. Сама дура!
Во-первых, потому что поперлась с травмированной ногой на это свидание, а во-вторых, из-за своей доверчивости теперь находится на яхте с придурковатой и опасной молодежью, отрезанной в прямом смысле слова от цивилизации.
А если бы я не успел?
И в-третьих...
— Тебя не учили, что пить из чужих стаканов опасно? — хватаю ее за плечи, когда оба тормозим возле двери в небольшую каюту, напоминающую типичный номер отеля.
Встряхиваю так резко, что сейчас голова у девчонки оторвется.
— Отпусти, — язык ее становится непослушным.
Елки!..
— И не побрезговала после Горелова отпить? — хмурю брови.
— Я через соломинку, — отвечает виновато, смотря на меня затуманенным взглядом.
Через соломинку она...
— Черт, — трясет головой, — как-то резко закружилась голова...
Еще бы!
Рукой накрывает рот, но успевает предупредить «сейчас стошнит».
— Давай сюда! — кричу ей.
Дверь в номер поддается после удара моей ноги, затем шустро запихиваю Лику в санузел.
Девчонка едва успевает склониться над унитазом, как из нее выливается содержимое желудка. Одним позывом, вторым. Третьим...
Придерживаю ее за волосы, пока не покидают девушку страдания. Пока не откашливается и не умывается. Сам не замечаю, как пальцами поглаживаю ее сгорбленную спину.
— Лучше? — спрашиваю ее.
И отлично, что Лику вырвало именно сейчас. Скорее отпустит.
— Намного, — отвечает она.
— Теперь нужно полежать, иначе будет вертолет, — говорю ей тоном, не терпящим возражений, и подбородком указываю на огромную кровать. — Вот, располагайся.
У Лики, похоже, какие-то свои планы.
Ее все еще пошатывает. Бледное лицо вспыхивает краской, ноздри раздуваются, и огненный блеск в глазах подсказывает мне — дело дрянь.
Я в чем-то провинился?
— Лик, ты плохо себя чувствуешь, тебе нужно прилечь, — начинаю оправдываться, как дурак, хотя еще ничего плохого не сделал.
А нет, сделал.
Сжатые кулаки вдоль ее полуобнаженного тела и окаменевшие черты прекрасного лица только добавляют красок моей догадке.
— Ты все подстроил, — цедит сквозь сжатые зубы. — Ходишь за мной по пятам, следишь, нагло вмешиваешься в мои дела и разговоры... Ты только всё портишь! Ты жизнь мою портишь!
Ни о чем другом думать не могу, кроме ее малышек в тесном лифчике, которые прыгают перед глазами.
Весело, конечно, но мне кажется, сейчас я огребу.
— Не смей трогать! — орет она, когда ненароком тянусь к ней.
Отшатнувшись назад, все-таки замахивается, чтобы влепить мне пощечину.
— Отстань от меня! Ясно?!
Херак! И...
Наряду со звонким ударом о щеку в моей голове оживают голоса из прошлого.
«— Отстань от меня! Ясно?! — произношу громче для особо одаренных.
Эта малая совсем спятила, в любви мне тут признаваться. Насмешила.