— Нет! Я абсолютно серьезен, — не могу стоять на месте без движения, повторяю за Ликой хождения по песку. — Помнится мне, ты была слишком настойчива в своем внимании ко мне.
— Да тебе плевать на чувства других людей, вот и всё! — не перестает она обвинять меня во всех грехах.
— Если бы мне было плевать на тебя, поверь, тогда бы я не церемонился. Одной моей команды «фас» было бы достаточно, чтобы некоторые студенты стерли тебя в порошок, — сжимаю кулаки, — и продолжили свои издевательства над тобой.
— Поэтому ты решил всё взять на себя?
— Уж лучше я буду подонком в твоих глазах. Уж лучше я получу по яйцам твоим ошеломлением, зато буду знать, что никто не посмеет тебя тронуть, кроме меня.
— Что ж, спасибо! — снова от нее плевок.
— Ты не веришь, но нашу тусовку универовскую я знаю лучше. А она беспощадна, когда дело касается таких, как ты, — непроизвольно тычу в нее пальцем.
— Такой, как я? — острый подбородок задирается вверх. — Поясни!
— Ты... нормальная...
— Да что ты! В каком смысле?
— Во всех смыслах.
Бл*, как ей объяснить?
— Тогда ты заметно отличалась своими внешними данными и формами, чудной одеждой... Наверняка училась хорошо и слушала маму с папой...
— У меня нет родителей, — напоминает мне она.
— Я не знал, прости, — грудь распирает тяжелое дыхание от разговора, который набирает чертовы обороты.
— И училась я хорошо, и бесплатно в отличие от некоторых! — идет на меня.
— Поздравляю...
— И похудела, понятно?!
— Ну хорошо же... — ее напор заставляет отступить на шаг назад.
— Что хорошо?! Что мне было больно?! — орет истошно. — Что я не ела, не спала, а только плакала?!
— Все могло быть намного хуже, как ты не можешь понять?! — хочется взять и встряхнуть ее.
— Знаешь, сколько мне понадобилось времени, чтобы забыть обо всем. Забыть о тебе! Знаешь?!
Ни хрена. Только знаю, как должен завершить этот безумный диалог и положить конец древней обиде.
— Я сожалею и прошу прощения.
Все-таки обхватываю пальцами ее дрожащие острые плечи и, глядя прямо в ее раскосые голубые глаза, продолжаю:
— Все что я наговорил тебе при всех... я так не думал и сейчас не думаю. Прости. Ты... ты самая лучшая, красивая и... — не могу сдержать ухмылку.
— Что смешного?
Лика, видимо, ждет продолжения, поскольку не отталкивает меня, а внимательно наблюдает за моей реакцией.
— Ты забавная.
— Забавная? — подушечку пальца жжет от того, как сильно хочется провести по впалой между бровей черточке.
— Не хмурься, тебе идет улыбка, — говорю мягко.
— А тебе — быть серьезным, — голос становится на тон тише, и я принимаю это, как небольшое ее поражение, как… прощение.
Так-то лучше.
Спускаю ладони вниз по ее плечам, касаясь пальцами ткани своей рубашки. Она соблазнительно прилипла к ее телу, и я на грани того, чтобы содрать с нее эту одежду.
Мгновение — и женские кисти рук смыкаются сзади моей шеи, а на изогнутой пояснице уверено покоится моя пятерня.
— Ты меня прощаешь?
Самодовольная ухмылка растягивается на моих губах до тех пор, пока ее не проговаривают ответ:
— Для тебя это было бы слишком просто, Макарский.
Безумно тянет целоваться с Ликой. Хочу всосать в себя этот дерзкий пухлый ротик, и почти намерен это сделать, как меня опережают.
Успеваю почувствовать, как ее руки съезжают мне на грудь и отталкивают с такой силой, что, потеряв равновесие, плюхаюсь на задницу.
— Ты куда? — сердце неровно пляшет в груди, когда вижу оголенные и виляющие ягодицы Лики.
Завела меня, а теперь надумала спрыгнуть?
— Жарко, хочу искупаться! — бросает мне через плечо и расстегивает мою рубашку на себе.
Отупев, наблюдаю, как девушка швыряет ее в сторону, затем и лиф от купальника летит туда же. Жду, когда присоединятся к вещам трусики.
А не присоединиться ли мне самому? — думаю я и решительно отрываю свой зад от песка.
Глава 18
Макс
Я только рыпнулся следовать за Ликой, как тут же почувствовал недомогание и лёгкое головокружение.
Черт. Голод дает о себе знать. На одних кокосах мы долго не протянем. Организм требует другую пищу. Рыбу? Тогда необходимо какое-то острие, чтобы насадить тушу или сеть, чтобы поймать. Ну и огонь, чтобы ее пожарить. Не будем же мы ее сырую есть? Хотя, когда от голода подыхаешь, и не такое жрать начнешь.
Помимо солнечного удара в голову от полуобнаженого образа Лики, есть кое-что ещё. Очень хреновое. Настолько хреновое, что... кажется, я не могу перемещаться нормально. Мне что-то мешает, словно кандалы нацепили на одну из моих ног.