— Да черт бы вас побрал! Куда вы?..
— Лик...
— Сволочи!
— Лика...
— Бездушные твари!
— Ликусь...
— Кретины!
— Иди сюда, — обхватываю ее за плечи, чтобы немного успокоить.
— Придурки... — на выдохе заключает и не сопротивляется моим объятиям. Утыкается мокрым носом в мою ключицу. Часто дышит.
Так и стоим, приклеившись друг к другу, слушая, как барабанят в грудных клетках наши собственные сердца.
— Что нам теперь делать? — дрожит моя осинушка.
— Ждать и выживать.
А что еще остается?
— Идем? — рукой глажу Лику по волосам.
— Куда? — подняв заплаканное лицо, смотрит на меня.
— Так и простоял бы с тобой в обнимку вечность, — улыбаюсь уголками рта. — Но огонь сам не зажжется. Шалаш не построится и рыба не поймается.
— Как много дел, — вторит моей улыбке, чем щекочет приятно в районе сердца.
— Ага. До фига, — подмигиваю, соглашаясь.
Переплетя пальцы наших рук, веду Лику за собой к месту, где намереваюсь смастерить для нас временное жилье, и не совру — от такой перспективы внутри приятно вибрирует тепло. Ну и кол периодически напоминает о себе, превращаясь в раскаленное железо.
— Умф! Бл*ха! — хрен его знает обо что спотыкаюсь и резко торможу.
— Осторожней! — следует от девушки.
— Погоди, — прошу отдышаться, сгибаясь пополам.
— Что случилось?..
И только когда Лика опускает глаза на мои ноги, вскрикивает в ужасе:
— Максимилиан! Твоя нога!..
Знаю, блин.
Прослеживаю за ее обеспокоенным взглядом.
Жесть! Выглядит, как щупальца осьминога.
Глава 19
Лика
Боже, боже, что делать?!
Ношусь по всему пляжу в поисках, сама не знаю чего.
— Лик! Лика! — восклицает Макс, лежа в теньке на своих разложенных брюках и рубашке, которые я подложила ему, смастерив ложе для больного. — Да хватит уже! Ничего страшного!
Конечно. Ничего страшного.
Он ногу свою видел? Стопа вся отекшая и красная. Зрелище не из самых приятных. Вдобавок Максу больно перемещаться, и это меня пугает больше всего.
Думай, Лика, думай! Как подонка спасать?
— Брось уже кипишить! — недовольно летит от Макарского.
— Это явно укус! Ты видел, кто тебя укусил?!
Понятия не имею, как это мне поможет, но все же решаю у Макса спросить.
— Херня какая-то. Змея, наверное...
— Змея?!
Ржет, идиот.
— Какая змея? — спрашиваю уже отвлеченно, продолжая вышагивать по песку в паре метров от больного.
От этого шутника никакого серьезного ответа не дождешься.
— Зубастая такая... — слышу от него, — кусает и кровь сосет.
Кошмар какой...
— Засасывает так, что… Ух-х!
Зачем-то в этот момент бросаю на этого шута взгляд, и он, веселясь, прикладывает руку к своему паху.
— В космос можно улететь, — заканчивает свою пошлость.
Придурок озабоченный.
— Давай, Лик, тащи сюда свои кокосы чудодейственные, — не перестает паясничать.
— Тебе все смешно! — замечаю ему.
Может, и правда попробовать кокосовой водой промыть ему?.. Или о каких кокосах идет речь?
— Да нормально все со мной, — бестолково убеждает Макарский.
— Нет! У тебя аллергическая реакция, и она может быть опасной!
— У меня с детства аллергия. На всё!
Оборачиваюсь, сканируя его глазами.
— Кроме тебя, — успевает добавить и нахально подмигнуть.
О, бог мой!..
Без сил валюсь рядом с ним на песок.
Прикрыв от солнечных лучей глаза, стараюсь абстрагироваться. Но разве, находясь рядом с Максимилианом, это сделать возможно?
— Что ты предлагаешь? — слышу почти возле уха. — Таблетку съесть? Откуда я ее достану?
— Нет... просто нужно...
— Просто поцелуй меня, и само пройдет.
Распахиваю глаза и вижу нависающее надо мной веселое лицо с подбитым глазом.
Бедный Макарский!
И смех и грех, а ведь он не сдается. Флиртует, шутит, дурачится. И то, что мы находимся на грани смерти, его это даже забавляет.
— А тебе все смешно? — не скрываю своего раздражения. Сажусь ровно, чем заставляю Макса отпрянуть от себя, и беру в руки кокос, который мы отложили на потом.
— Нет. Я серьезно, — наблюдает за тем, как ловко справляюсь со скорлупой.
Злость мне в помощь.
— Давай сюда свою ногу, — строго и четко.
Даже не возражает и шуточки свои дурацкие не отпускает, пока я обрабатываю место укуса.
— А теперь пей, — даю вторую половину кокоса, чтобы горе-любовник утолил свою жажду. — Вот так.