Татьяну Владову заказала её сестра, беспокоящаяся за засидевшуюся деву дома. Тридцатилетняя тихоня шарахалась от мужчин, как от огня, носила неприметную серость, похоронив себя в бухгалтерии пенсионного фонда, где мужские особи появлялись редко, и то в обнимку с вениками и совками. Тихо, спокойно, безопасно.
- Вы ей только пинок поддайте, ну и избавьте от возрастных тряпок, - озвучивала требования старшая Владова, привыкшая командовать огромным штатом в крупной компании. - А я через два месяца её на море вывезу, познакомлю с удовольствиями и зажигательными мужчинами.
Проблема у Тани оказалась легко решаемой – она всю жизнь жила в тени сильной сестры, подавляющей своей аурой с самого детства. Разница в два года давала право старшей руководить младшей и втягивать ту в шалости, за которые в равной степени по жопе получали обе. Со временем Таня стала избегать Веркиных светлых идей, забиваясь в угол комнаты и развлекая себя книгами.
Много читать, конечно, хорошо, но только если книги полностью не вымещают здоровое общение с окружением, а у Татьяны выместило, причём сделав жизнь серой и безрадостной. Пока Вера порхала яркой бабочкой и строила карьеру, Таня куталась в неприметные наряды, втягивала зализанную в пучок голову в плечи и мелкими перебежками неслась на нелюбимую работу, страдая от болезненной зависимости от книг.
В одну из таких перебежек я её и поймал, заменив линзы на толстую, роговую оправу, напялив клетчатую рубашку и прилизав волосы на ровный, косой пробор. Вот такой додик предстал перед Таней Владовой, обтекающей после очень удачного проезда по луже машины, за рулём которой сидел Эдуард.
От помощи безобидного молодого человека мокрая и грязная Татьяна отказаться не смогла, приняв огромный, клетчатый платок и предложение проводить до дома.
Жизнь удивительная штука. Оказалось, что молодой человек работает рядом и заканчивает в тоже время. Каждый вечер я стал провожать её домой, беседовать и втираться в доверие. Кажется, столько Таня не говорила за всё своё существование, у неё, словно прорвался словесный поток.
Через две недели я пил в её квартире чай с вафлями, а ещё через неделю неумело кувыркался в кровати, приобщая к тайнам человеческих страстей. На совместных прогулках стеснительно оборачивался вслед симпатичным, хорошо одетым, женщинам, толкая к следующему шагу – заняться своим внешним видом.
Тут, как раз, в игру вступила вездесущая сестра. Вера протащила Татьяну по салонам красоты, преобразив девушку стильной причёской, добавлением рыжины в волосы и яркого макияжа, обнесла несколько бутиков, упаковав гардероб под завязку.
Татьяна Владова шла на свидание со мной с гордо расправленными плечами, ступая ещё неуверенной походкой, но уже привлекающая мужские взгляды. Прихорашиваясь для меня, она не ожидала столько внимания от противоположного пола.
Немного занудства с моей стороны, несколько приглашений поужинать от других, большая порция комплиментов, и Таня начала сравнивать прилизанного, стеснительного очкарика с более яркими самцами. Сегодня осталось вбить последний гвоздь в наши отношения и отпустить её с чистой совестью.
- Танюш, я зарплату получил. Давай сходим в бар, - преданно смотрю на неё, капая слюной желания. – Давно никуда не ходил. Мужики с работы хвалят «Бухру». Говорят, пиво там хорошее и атмосфера интимная.
- Хорошо, улыбается Татьяна. – Давай сходим.
Входя в бар, делаю удивлённое лицо, увидев стриптизёршу, крутящуюся на пилоне и раздвигающую в откровенной позе ноги, демонстрирующей тонкую полоску трусов, используемую, скорее всего, для красоты. Таня краснеет, но послушно идёт за мной к ближайшему к сцене столику. Татьяна получит новые впечатления от ночной жизни, возможно, приятные, а мне надо отыграть последнюю сцену, добавив в копилку не очень приятные впечатления.
Немецкие колбаски с квашенной капустой, три кружки тёмного пива – романтика. Каждая новая стриптизёрша скидывает больше одежды, улыбаясь от вида моих слюней, прилизанные волосы топорщатся дыбом, очки криво сползают с правого уха.
Да, Танюша, я пьян. Знаешь, что алкоголь делает с интеллигентными додиками? Он превращает их в слюнявых ублюдков, хватающих за задницы официанток, проходящих мимо столика, пихают в трусики полуголых баб мелкие купюры, пусть скажу спасибо, что не медяки, и трясут чесночной колбаской, насаженной на вилку, перед твоим лицом, споря о размере груди и крашенных сосках.
- Стас, пойдём отсюда, - умоляет Таня, побагровев от стыда или злости. – Тебе уже хватит.