Пол уходит из-под ног. Чужие голоса во дворе стираются, тонут в густой, пульсирующей вате, заполнившей голову. Я сжимаю её талию так крепко, словно она единственная гравитация, не дающая мне сорваться.
Её губы касаются моего уха, обжигая кожу влажным шёпотом:
— И, судя по твоей реакции, наши желания более чем совпадают.
Глава 26. Мила: Озеро
Весь вечер мы как магниты.
Он отходит к мангалу, и я замираю с бокалом у губ, не пью, жду, пока он вернётся. Я встаю налить воды и спиной чувствую его взгляд, тяжёлый, осязаемый, от которого мелкие волоски на шее встают дыбом. Санёк достаёт гитару откуда-то из машины и начинает перебирать струны, Дэн подпевает, безбожно фальшивя, Кир прицельно швыряет в него шишкой. Все смеются, и я смеюсь тоже, сидя на старом продавленном диване. Его рука лежит на спинке прямо за моими плечами, и мне так тепло и правильно, что я не хочу быть ни в каком другом месте на земле.
Аня наливает вино в два стакана, подходит, протягивает мне один и смотрит на Рэма с выражением, которое я не успеваю прочитать. Зато он успевает: убирает руку, и я мгновенно чувствую сквозняк в том месте, где она только что была.
— Украду её на десять минут, — заявляет Аня.
— Верни в заводской комплектации, — ровно отвечает Рэм.
— Постараюсь, но гарантий не даю.
Она берёт меня под локоть и уводит в беседку, на дальнюю скамейку. Я иду за ней, но голова поворачивается сама: через двор, через сизый дым и закатный свет я ловлю его взгляд. Он смотрит не мигая. В этом взгляде есть что-то настолько голодное и сосредоточенное, что у меня слабеют колени. Приходится отвернуться, иначе я просто никуда не уйду.
Аня садится, забирается с ногами на скамейку и обхватывает стакан обеими руками. Смотрит на меня внимательно, без наигранной жалости. Как человек, который хочет понять, а не просто выгулять эмпатию.
— Как ты? — спрашивает она. — Только давай по-честному.
— По-честному — я не знаю.
— Дэн обрисовал в общих чертах. Твой преследователь — тот парень, которого ты считала другом.
Я делаю глоток. Вино дешёвое, тёплое, кисловатое, от него неприятно щиплет разбитую губу.
— Олег, да. Он сидел со мной каждый день. Я думала, он просто добрый и такой же одинокий, как я. Оказалось, он три года пас меня в сети, нашёл универ, перевёлся ради меня. А потом начались рисунки под дверью, испорченный замок, сообщения с левых аккаунтов.
Голос садится, и я замолкаю. Аня не торопит и не тянется гладить меня по руке. Просто даёт время.
— Вчера он напал на меня в подъезде. А сегодня утром я сидела с ним на лекции, и он спрашивал, что у меня с пальцами.
Аня долго смотрит в свой стакан.
— Понимаю, нет ничего паршивее, чем узнать такое про близкого человека. Дело же не только в страхе. Тебе будто подменили память. Каждый нормальный разговор, каждая улыбка теперь выглядит иначе, как часть больного плана. И это не отмотать назад.
Я киваю. Потому что она бьёт в самую точку.
— Главное, что полиция его уже ищет.
Я снова киваю.
— Его найдут. Он не призрак, Мил. Тем более у тебя есть Рэм. И ещё пятеро отбитых парней, которые по одному звонку сорвались сюда посреди недели. И я, само собой.
Она отпивает вино, и её взгляд падает через двор на костёр, на силуэты парней.
— Кстати, о Рэме. — Уголок её рта дёргается вверх. — Он на тебя смотрит так, что мне самой хочется извиниться и выйти из комнаты.
Я прячу горящее лицо за краем стакана.
— Он… — Я запинаюсь, подбирая слова. — Я не знаю, что бы я без него делала. Он поменял замок. Отвёз в травмпункт, отвёл в полицию. Он не спрашивает разрешения, но останавливается там, где чувствует, что я не готова. А чувствует он очень хорошо. Если бы не он, не знаю, где бы сейчас была.
— Я знаю его полтора года, — медленно говорит Аня. — Рэм не распинается о том, какой он надёжный. Он просто молча перестроит за тебя стену, а потом отойдёт в сторону. Не разменивается на слова. И если он тебе таким кажется, знай, он такой и есть.
Я молчу какое-то время, крутя стакан в руках.
— Вы с ним… когда-нибудь встречались?
Аня поворачивается ко мне так резко, что вино едва не расплёскивается.
— Что? Нет! Господи, нет, ты не так поняла. Они мне как старшие братья. Все до единого. Я не вижу в них партнёров даже на уровне гипотезы, как и они во мне. — Она хмыкает, и на её щеках появляется лёгкий румянец. — Хотя с Дэном мы начали знакомство с секса.
Я давлюсь вином.
— Мы оба были пьяные, одинокие, он красивый, я вроде тоже ничего, — она беспечно пожимает плечами. — Утром проснулись, переглянулись и поняли, что это была абсолютная, монументальная ошибка. Зато дружба после этого сложилась отличная.