— Сашко! Ты ничего не знаешь. Чинил примусы — и все! Понял?
Чиков молча кивнул головой.
— Письмо Зигмунда Дуниковского помнишь?
— Помню, Яша.
— Его били резиной, ногами, крутили руки, поднимали за волосы, бросали на пол… Помнишь эти строчки, Сашко?
— Помню.
— На рассвете его опять повели на допрос, требовали, чтобы он назвал фамилии товарищей. Снова били… И он никого не выдал. Все взял на себя…
— Да.
— И так сегодня поступим мы. Как первые комсомольцы!
— Да, Яша.
— Скорее там собирайся, Чиков! — крикнул жандарм за дверью. — Или тебе помочь?
Гордиенко поцеловал Сашу. Тот молча прижал его к себе. Потом легонько оттолкнул. И вышел из камеры.
Через три часа его внесли в камеру и бросили на цементный пол, как мешок. Он даже не имел сил стонать.
— Яков Гордиенко, на допрос! — крикнул тот же жандарм за дверью.
Алексей обнял брата.
— Держись, Яша. Помни, мы — из отряда чекистов.
— Если что, передай отцу: Яшка не подвел. Убить они меня убьют, но и сами намучаются.
…Перед Яшей за массивным дубовым столом сидел сам начальник следственной части майор Курерару. Где-то уже видел Яша этого майора… Какие глаза у майора, Яше судить трудно, потому что майор, допрашивая, не поднимает на арестованного глаза да и вопросы задает не тому, кого допрашивает, а переводчику — молодому горбоносому парню, у которого, кажется, нет ни чувств, ни интересов, он переводит слова майора Яше и Яшины слова майору, оставаясь бесстрастным, мертвым, каменным.
— Если ты будешь давать толковые ответы, облегчишь свою судьбу.
— Буду стараться, — усмехнулся Яша. — На экзаменах всегда были мною довольны.
— Ты убил Садового?
«Так вот в чем дело! — быстро соображал Яша. — Кто-то видел меня на Южной в ту проклятую ночь и донес… Ну что ж, если все дело в этой собаке, отпираться не стану, возьму все на себя… Остальные-то в этом не замешаны, их подержат и выпустят!»
— Отвечай коротко: да или нет?
— Да.
Переводчик исподлобья посмотрел на Яшу, прежде чем перевести его ответ. Но майор Курерару ничей не выказал своих чувств, не поднимая глаз, Задал новый вопрос:
— Почему ты его убил?
— Алексей Садовой занял у меня пятьсот марок и не хотел отдавать, — быстро придумал Яша и, чтобы было убедительнее добавил — Марки теперь все, без них не проживешь, а у меня семья голодная, отец болен, вдвоем с братом только и работали на пять человек. Заработка никакого. Чем жить?..
— С кем ты был?
— С браунингом, господин офицер. Его отобрали у меня при аресте.
— Я тебя спрашиваю, кто ходил с тобой к Садовому? — нетерпеливо забарабанил пальцами по столу майор.
— Вопрос этот выеденного яйца не стоит, господин офицер, все равно, кроме меня, никто в Садового не стрелял.
— Локотенент Чорбу, — обращается Курерару к человеку, сидящему за другим столом в дальнем углу. Он говорит что-то по-румынски.
Локотенент Чорбу, кажется, собран из случайно, независимо друг от друга изготовленных деталей: огромная бритая голова и малюсенькие красные глазки, массивная, выдвинутая вперед нижняя челюсть и тонкие серые губы, кривые, короткие ноги рахитика и волосатые верхние конечности орангутанга. Перед ним на столе — пистолет, плетка, набор метровых отрезков резинового шланга, перевитых проволокой железных прутьев и тонких труб, какие-то щипцы…
Тонкие губы Чорбу растянулись чуть ли не до ушей, обнажая редкие, гнилые зубы. «Да-да! — вспомнил Яша. — Это же он чистил у меня сапоги возле вокзала! Он и этот майор…» Чорбу поднялся из-за стола, но Курерару остановил его движением руки. Чорбу закрыл улыбку и покорно опустился на прежнее место.
— У моего помощника будет еще достаточно времени, чтобы заняться тобой обстоятельно, — сказал Курерару Яше через переводчика. — А сейчас скажи, ты был связным Бадаева?
Переводчик еще не успел перевести вопрос, но слово «Бадаев» Яша понял и без него. «Какая-то собака уже донесла! — сообразил Яша. — Садовой?.. Ну что же! Обо мне ты, фашист, узнаешь все, о Бадаеве — подавишься, ничего не узнаешь». Яша удивленно посмотрел на Курерару:
— Кто такой Бадаев?
— Ты не знаешь Бадаева? Не знаешь фамилии своего командира?
— У меня нет никакого командира, — невинно пожал плечами Гордиенко.
— Ах вот оно что? Но ты бывал в катакомбах?
— Был весной в прошлом году, на экскурсию ездил со школой.
— И ты знаешь входы в катакомбы?
— Знаю… Но те входы, которые я знаю, ваши солдаты давно уже замуровали.
— И ты ни одного больше входа не знаешь?