— Отдохнём? — спрашиваю спустя минут десять нашего спуска. Здесь однозначно легче спускаться, чем подыматься, но представляю как от такого напряжения, тем более впервые, ноги болят, сам ощущаю.
Глазища наконец-то на меня свои подымает и больше чем на секунду задерживается. Думал голубее уже быть не может, ошибся. Голубая лагуна отдыхает.
— Давай. — выдыхает. Опирается на мою протянутую руку и на выступ присаживается. Здесь он шире намного, будто специально для этого сделали. Оба помещаемся. Мини смотровая площадка.
— Этому месту миллионы лет, по-моему сто шестьдесят. Если повезет, можно даже застывшие потоки лавы увидеть. Правда, я уже не помню где именно они, давно здесь не был. Такого ты точно не видела.
— А почему давно? Я уже жду не дождусь когда жарко станет и купаться можно будет начать. Это же классно так наверное — у моря жить. Двадцать минут и ты на пляже. Тиму это полезно очень. Жаль, правда что он здесь не спуститься. — уголки ее губ немного опускаются при упоминании брата.
— Здесь есть и другие спуски, с другой стороны, — показываю рукой, — ступени из арматуры сделали, но как по мне, здесь — лучше всего. Чем экстремальнее и сложнее дорога — тем уникальнее и девственнее природа. Хоть и весь мыс — это одна сплошная заповедная зона, не все ведут себя с ней подобающе. Особенно те, кто надолго сюда, с палатками заезжает. Остается только надеяться, что таких смельчаков, как мы, — улыбаюсь и касаюсь её плечом, — будет немного.
— А ты жадный! — улыбается. — Здесь и вправду потрясающе, невероятно! Я раньше похожее только в Греции видела… и на Кипре. Но даже там не так.
— К таким вещам да! — на мимолетно сказанной фразе цепляюсь. — К тому, что значение имеет, чем дорожу — всегда! — последнее слово совсем тихое получается. Ее прекрасное лицо от моего в сантиметре оказывается, дыхание ее чувствую: цветы и морской бриз. Нимфа настоящая.
— Мы упадём? — в губы выдыхает. А я от этого томного голоса будто уже кубарем лечу.
— Можем. — правду говорю, и на то, как губы её завораживающе двигаются пялюсь. Словно слух потерял, и для того, чтобы понять — на губы только смотреть надо. И как на зло, они двигаются идеально: чуть открывает, закусывает их, языком увлажняет. В глаза её снова — а там уже пропасть чёрная. Ныряю не задумываясь.
Порыв ветра отрезвляет. Отстраняюсь, нехотя, сожрать был готов, так действует. Пытка. Настоящее испытание чувствую меня ждёт. Не помогает ни на грамм. Специально будто разжигает.
— Идём. Солнце сядет — холодно будет из воды выходить. — Встаю и её подымаю. Мила, сверкая глазами и хитро поправляя шорты кивает.
И как мне кажется, спустя пару минут, чем ниже мы оказываемся, тем меньше под ноги смотрит, больше вокруг. А рассматривать есть что: Черное море, в котором не редко дельфины резвятся, отвесные скалы, душистым можжевельником усеяны, красота неописуемая.
— Разувайся. — командую запыхавшейся, которая на последних метрах чуть с ног не сбила, так летела. — Они тёплые! — сам кеды снимаю и босые ноги на разноцветную гальку опускаю. Кайф.
Мила умудряется камень побольше найти, на него опуститься и начинает деликатно расшнуровывать свои кроссовки.
Как это в ней так гармонично совмещается, ума не приложу. То — принцесса-королева, то — простая девчонка с района.
— Ты иди, а я потом. Я же болела недавно.
— Я помню. Но вода здесь тёплая. Должна быть… тёплая. — На всякий случай оставляю еще сидящую Милу и к морю иду.
— Тёплая! — чуть громче говорю. Та подымается и ко мне идет, каравелла морская, искусительница чертова. В каждом движении провокация, будто не по камням идёт, а по морю плывёт.
Ближе подходит, вровень со мной, так, что теперь мелкие волны и ее пальцы накрывают.
— Да…тёплая, — заключает. — Переодеться только надо. — осматривается.
— Вон за тем камнем можешь. Я пока покрывало достану.
Мила цепляет свой рюкзак и покачивая шортами уходит. Этого времени мне хватает чтобы переодеться самому, расстелить покрывало, достать всё что мы купили и даже немного заскучать.
— Долго? Да? Прости. Я просто ящерицу увидела, поймать хотела, но она не далась.
— Зачем тебе ящерица? — умиляюсь и удивляюсь я такому повороту.
— Тим обожает всяких ползучих. — То, как она всегда о брате вспоминает, и во мне какую-то ностальгию пробуждает. Несмотря на всё, мне дико Макса не хватает. Возможно, только сейчас понимать это начинаю, когда злость и обида на родителей отходит.