- Нет! Не интересно! Не хватало еще, чтобы я тебя избавляла от переживаний по этому поводу! – я гневно уставилась на него.- И давай больше никогда не будем вспоминать тот случай. Это была ошибка. Моя ошибка. И не надо со мной себя вести, как герой-любовник. Мы и раньше были - никто друг другу, так давай ничего не менять…
- Лен… - произносит он упавшим голосом, - что-то я не понял. Ты меня, что - ненавидишь?
Я смотрю на него в упор и отвечаю со всей искренностью, которую можно изобразить:
- Да. Ненавижу.
- Хорошо…Тогда поехали, - он спокойно заводит машину, выкручивает руль и мы выезжаем с парковки.
Мы у подъезда моего дома. На секунду я застыла, словно вернувшийся с войны солдат, который завидел вдалеке родной дом. Сердце у меня сжалось.
- Леночка! Добрый день! – консьержка Лидия Семеновна с медовой улыбкой высунулась в свое окошечко. В глазах явно читалось возбуждение сплетницы. – Тебя давно не было видно. Отдыхать, наверное, ездила?
- Добрый, - отвечаю я и дальше тяну неопределенное, - Да-а…
Этого хватает, чтобы быстро дойти до лифта и нажать кнопку вызова.
- Ваши родители здесь были, кое-какие вещи забрали, - не унимается она, выходя из своей комнатки и жадно рассматривает нас с Яковлевым, в надежде узнать побольше новостей из моей личной жизни, чтобы потом было что обсудить с консьержками из других подъездов или особо любопытными соседками.
- Знаю, - коротко отвечаю я.
Мы заходим в лифт, и двери с лязганьем спасительно закрываются, оставляя Лидию Семеновну одну в прохладном подъезде.
- Корова! – вырывается у меня.
Ромка молчит с непроницаемым лицом, и я не могу понять обиделся он на меня за мои слова на вокзале или нет. Очень не хотелось бы выяснять отношения.
Возле двери в квартиру я спохватываюсь:
- Вот черт. Надо было в магазин заехать. Дома же пусто. Хоть кофе купить, перекусить что-нибудь.
- Не надо. Я уже все купил, - бурчит Ромка, достает ключ и открывает дверь.
- Откуда у тебя ключ? – удивленно спрашиваю я, и с замиранием сердца переступаю через порог.
- Твоя мама дала в обмен на плотские утехи, - криво улыбаясь, он еще пытается шутить.
- Везет тебе, - говорю я хмуро.
- А то!- он смотрит на меня выжидающе. – Лен, это шутка была.
- Знаю.
- Ты раньше любила мои шутки, смеялась.
- Шутки были смешнее.
Он усмехается.
- Какая жизнь, такие и шутки, - произносит он и смотрит на меня долго, пристально. Интересно, что он видит?
Квартира дыхнула на меня чем – то незнакомым и затхлым.
- Чем-то здесь пахнет, – Ромка тоже обратил на это внимание.
- Разочарованием и разбившимися надеждами, - мрачно поясняю я.
Он засмеялся:
- Ну, не надо так депрессивно.
Я щелкнула выключателем. Люстры не было. Кругом лежала пыль, в центре гостиной одна на другую громоздились коробки.
- Да-а-а… - я растерянно остановилась.- А коробки – то здесь откуда?
- Это все, что я смог спасти. Тут была такая битва с твоими родителями. Знаешь, при всем уважении, но они вели себя, как настоящие мародеры. Ты бы с ними поговорила, объяснила, что так не хорошо делать, что надо все вернуть.
- Не сейчас, - я медленно обошла квартиру. То там, то здесь зияли темные пустоты, как дыры во рту после удаленных зубов, оставшиеся от вывезенной мебели и бытовой техники.- И вообще, поздно учить моих родителей порядочности.
Яковлев двигался за мной по пятам, и я чувствовала на себе его напряженный взгляд. Боится, что сорвусь и опять провалюсь в депрессию. Нет, дружочек, я теперь сильная и в эту самую депрессию меня не так-то легко столкнуть!
- А давай сделаем так, - Ромка хлопнул в ладоши и склонился надо мной с наигранно – веселым лицом, как перед маленьким ребенком. - Сейчас мы уедем: можем прогуляться по городу, можем заехать в твой магазин или, если ты хочешь отдохнуть, я могу отвезти тебя к себе домой, а в это время я приглашу людей, и здесь все уберут. Как? Согласна? – он заботливо смотрел мне в глаза, боясь прикоснуться. – А не хочешь чужих людей, тогда давай вдвоем все уберем? – добавляет он, улыбается и быстро отворачивается, чтобы сгладить неловкость.
Меня охватывает нежность к нему. Я медленно выдыхаю, киваю и тихо говорю:
- Давай вдвоем.
Он с готовностью скидывает с себя джинсы, кашемировый пуловер и натягивает Пашкины треники и майку. Я достаю тряпки и чистящие средства, и мы дружно начинаем отмывать мою квартиру от пыли, грязи и горьких воспоминаний.