Глава 10.
Примерно месяц назад, в воскресенье, когда на улице лило как из ведра, а я была дома и занималась разборкой шкафа, я наткнулась на коробку, в которую положила фотографию, сделанную мной во время нашей поездки на Медвежьи острова. Это один из тех идеальных, совершенных снимков, которые получаются у дилетантов случайно и крайне редко. Но тут все сошлось: и солнце светит как надо, и фокус не сместился, и Вадим улыбается в кадр. Я долго смотрела на него, настоящего – из тех времен, когда мы были еще вместе, и потом решилась позвонить ему – и будь, что будет. Я взяла телефон и набрала его номер. Мне вдруг остро захотелось знать как он там, как его дела, помнит обо мне или нет. После каждого гудка я боролась с желанием сбросить вызов, разрываясь между боязнью услышать его голос и страстным желанием возобновить наши отношения. А потом пропищал звуковой сигнал. Через несколько минут от него пришла SMS-ка: « Не звони». Я смотрела на экран, пытаясь понять, что внутри у меня за чувства: ненависть? злость? разочарование? или полная свобода, наконец? А может: ревность? тоска? и окончательная потеря Вадима?
И тогда я набрала Лильку.
- Ну как ты там? Когда возвращаешься? Что-то ты загостилась… Поставьте здесь, пожалуйста, - проговорила она быстро кому – то еще. – Нет. Ближе к окну, - и, обращаясь уже ко мне: - Прости. Я тут в новый кабинет въезжаю. Мама уже волнуется . Да. Когда поедешь - обязательно позвони Вадиму – он тебя встретит, беременным нельзя таскать сумки.
Я слушала ее и понимала, что сейчас от ее ликования ничего не останется. Собрав всю волю в кулак, я тихо проговорила:
- Лиль, я ни куда не еду. Я остаюсь.
- Что? – переспросила она. – Я не поняла. Ты шутишь?!
- Я остаюсь, - повторила я.
- А Вадим? Он знает?
- Нет. Я не могу до него дозвониться. Он не берет трубку. И вообще, он, похоже , все понял и не хочет со мной разговаривать.
Повисла длинная пауза и совсем ледяным голосом она продолжила:
- Вот как. Ты что, кого-то встретила?
- Нет.
- А как же ребенок?
- В смысле, что ребенок? С ним все в порядке. Рожу и буду матерью – одиночкой.
- Так значит тебе Вадим нужен был, чтобы сделать ребенка?
- Не пори чушь!
- Это ты поришь чушь! Ты! А я думала, ты его любишь. Я думала ты – настоящая. А ты ничем не лучше этой Насти. Когда было тяжело, да, он был нужен, а как только встала на ноги, так можно и отвалить!
- Подожди, Лиля, я все объясню…
- Знаешь куда засунь свое объяснение… Не звони мне больше! Ни слышать, ни знать тебя не желаю!
Сегодня, спустя месяц, я предпринимаю еще одну попытку наладить отношения со своей единственной подругой. После четвертого гудка она, наконец, отвечает.
- Да.
- Привет.
- Привет.
Она напряженно дышит, и я слышу ее шаги и стук закрывающейся двери.
- Тебе удобно говорить? Может я не вовремя?
- Все в порядке, просто прикрыла дверь кабинета.
Опять повисает напряженная пауза.
- Лиль, я скучаю, ну что нам делить? Давай, в конце концов, встретимся и во всем разберемся.
-Разберись для начала со своими мужиками, - слишком жестко для разговора двух любящих подруг.
- Хорошо, - как можно миролюбивее отвечаю я. - А мы можем поговорить с тобой вдвоем, не вспоминая этих мужиков?
- Один из них, между прочим, мой брат, - ворчит она.
- Не повезло.
- Я знаю.
Мы примирительно смеемся и договариваемся о встрече.
Я сижу, подставив лицо весеннему теплому солнышку, на лавочке в сквере напротив Лилькиной работы и вдыхаю сладостный коктейль весенних запахов, мокрой травы и набухших клейких почек. По яркой голубизне неба плывут перламутровые облака. Мимо меня неспешно прогуливаются молодые мамочки с колясками. Наступил час обеда, и я наблюдаю, как один за одним, переговариваясь между собой или просто так, поодиночке, выходят сотрудники и разбредаются в разные стороны, кто в кафе, кто пробежаться по магазинам, а кто просто пройтись по улице, наслаждаясь хорошей погодой. Через несколько минут в дверях появляется Лиля и, уверенно шагая, направляется к пешеходному переходу. Она останавливается на краю тротуара на красный свет светофора и напряженно смотрит прямо перед собой, находясь в плену своих мыслей . Я же, любуясь своей подругой, не свожу с нее глаз. Густая грива рыжих волос, блестящих, как в рекламе шампуня, безупречная смуглая кожа, развевающийся плащ, строгий, подчеркивающий ее стройную фигуру, костюм, сапоги на высокой шпильке. Столичная штучка! Сейчас она работает в фирме, название которой вызывает одобрительные кивки у тех, кто в этом понимает. У нее просторный кабинет и визитки на плотной бумаге с тиснеными серебром буквами.