- Все вместе к старикам пойдем? – Лиля обернулась ко мне.
- Слушай, вы идите, а я закину вещи домой и немного погодя приду.
Она понимающе кивнула и вылезла из машины.
- Сиди, - Вадим жестко удержал меня за руку.
Он быстро выпрыгнул из машины и отдал сумку сестре, которая нетерпеливо топталась у багажника. Я вижу в зеркале заднего вида, как они о чем – то нервно разговаривают. Вадим закуривает, потом делает шаг к водительской двери, но Лилька пытается удержать его, продолжая что-то говорить. Не обращая на нее внимание, он открывает дверь и садится в машину. Я вижу, как она, махнув рукой, поворачивает в сторону родительского дома.
- Поговорим?
Наступила тишина. Несколько минут мы сидели, тупо уставившись в лобовое стекло, думая каждый о своем.
- Я правильно понял, ты не останешься, да?
- Кажется, да.
Он поворачивает голову и смотрит на меня.
- Почему?
Я глубоко вздыхаю.
- Потому.
С минуту он обдумывает мой ответ, а потом смотрит на руль и медленно произносит:
- У тебя кто-то есть?
- Да.
Я смотрю на обессиленного Вадима, и меня охватывает жалость к нему.
- Иногда мне хочется умереть,- говорит он хрипло.
Слишком откровенно. Потом он, конечно, пожалеет о своих словах, но сказанного уже не воротишь.
- Послушай, - говорю я, - я признаю, что поступила плохо по отношению к тебе, но, согласись, ты тоже не был со мной полностью честен. И там, в Питере, в нашу последнюю встречу, ты ясно дал понять, что не хочешь продолжать со мной отношения. Так чего уж теперь? Да, все складывается не так, как хотелось бы, и мне до сих пор трудно отпустить тебя, но продолжаться больше так не может. Я прошу тебя, давай не будем больше выяснять отношения и портить друг другу эти несколько дней. Тем более, для меня это уже не имеет никакого значения, потому что все мои мысли теперь только о ребенке…
Он медленно поворачивает ко мне голову. У него серое окаменелое лицо.
- Каком ребенке? Ты хочешь сказать, - наконец выговаривает он, - что беременна?
Я внезапно чувствую себя так, словно из меня выпустили воздух.
- Что-то типа того.
Нашариваю ручку, открываю дверь и медленно вылезаю из машины, а в мозгу у меня вертится только одно: черт! черт! черт!
Я зашла в дом, добрела до дивана и рухнула на него. Блин, как же у меня это выскочило? Ведь я совсем не планировала ему говорить о ребенке. Мне хотелось вылезть в окно и бежать отсюда до самой Гренландии.
Я вытащила телефон из кармана куртки и набрала Ромку.
-Да, - глухо ответил он.
- Ром, я доехала…
- Лена, мне сейчас неудобно говорить – я на совещании. Позже перезвоню.
По голосу было слышно, что он не в своей тарелке: чем-то озадачен, даже раздражен…
- Хорошо, - ответила я в пустоту - он уже положил трубку.
Час спустя, после того, как я приняла душ, разобрала сумку и сложила вещи в комод в своей спальне, я взяла подарки и отправилась к старикам. Дверь открыла Лилька. На ней были обрезанные джинсы и полосатая футболка. Волосы она затянула в хвост.
- А я думала, ты не придешь.
- С чего это?
Она пожала плечами и кивнула в сторону машины .
- Вы там, кажется, поругались…
- Хм, как всегда. Он здесь?
Она отрицательно мотнула головой и потеснилась, давая место Валентине Ивановне: