- Ты как?
- Нормально.
Он поднимает на меня глаза. Я придвигаюсь поближе и целую его на прощание, он отвечает на поцелуй, но в нем уже нет страсти – лишь нежное признание разлуки.
Мы стоим на перроне.
- Поверь мне, ты еще будешь счастлив.
Он взглянул на меня, и вдруг я все поняла. Все: его мучительную страсть к Насте, его чувство вины ко мне, его горечь и гнев. Ему казалось, что его любят не те и не за то. Был миг, когда я его испугалась. Мы защитились молчанием. Это было единственное , что нам оставалось.
- Ты не знаешь, о чем говоришь, - тихо проговорил он, и, в общем-то, я готова была с этим согласиться.
Мы потеряли друг друга.
Глава 12.
Через три дня моего отсутствия, вернувшись домой, я обнаружила, что Рома забрал свои вещи. Дом был пуст. Несколько мгновений я стояла в прихожей, не раздеваясь, еще не веря, еще надеясь, бессильно отметая все вопросы, нестыковки, опасения, что наваливались со всех сторон. Вдруг моя пустая квартира показалась мне пугающе унылой, ненужной. Потом заметалась в поисках записки, какого-то знака, отлично понимая, что все мои надежды бессмысленны и нелепы. Что все это логичный ответ на мои поступки. Что все это я заслужила. Ну, а дальше, как дальше-то быть? Я пыталась утихомирить панику внутри себя. Давай не сейчас. Давай потом, ладно? Лихорадочно успокаивала себя. А что – потом? И - когда, это собственно, потом?
Несколько последующих дней я пыталась загрузить себя работой в магазине и заботами по оформлению детской комнаты, чтобы не думать о Ромке, но сегодня вечером, устав и измучившись тоской, я все-таки набрала его номер. Сразу после злополучной поездки я несколько раз пыталась ему дозвониться. Безуспешно. В этот раз он ответил сразу же, как будто ждал этого звонка.
- Привет.
- Привет. У тебя все хорошо? – в ледяном и колючем голосе мне послышались заботливые нотки. Или я все себе придумываю?
- Да, все нормально. Ром, мы можем встретиться?
- Хорошо. Я завтра подъеду в магазин, - слишком быстро соглашается он, не спрашивая даже причину встречи, как будто для него уже все решено.
На следующий день где-то к обеду перед магазином остановился синий BMW.
- Елена Геннадьевна, там Роман Александрович приехал,- Света тихонько приоткрыла дверь в подсобку.
- Хорошо, Света, сейчас выйду, - я поднялась с дивана и подошла к зеркалу: бледное измученное лицо с покрасневшими припухлыми глазами. Да, в моем положении было все труднее создавать порядок на лице, особенно, когда кругом полный хаос. Наспех пригладив растрепавшиеся волосы, я вышла в торговый зал. Яковлев стоял на улице спиной к витрине и курил. Со сжавшимся сердцем я на минуту застыла в неподвижности, потом вышла и окликнула его. Он оглянулся не сразу, но я увидела, как у него покраснела сначала шея, потом права щека, которая была видна мне.
- Ты хочешь поговорить со мной? – наконец сказал он. – Давай только на улице.
Мы перешли через дорогу и сели на лавочке в небольшом сквере. Он не смотрел на меня, только спросил хриплым голосом, как я себя чувствую, потом склонился и напряженно уставился на свои широкие ладони.
- Попытайся понять меня… - начала я, решительно не зная, как себя вести, что говорить. И тихим голосом начала что-то объяснять, но все мои убедительные доводы, которые я крутила в голове длинными бессонными ночами, теперь казались глупыми и несерьезными. Так было больно и тяжело оправдываться! Я смотрела на Рому, но передо мной была каменная глыба, которая должна была сейчас решить мою судьбу, и слова едва долетали до этой глыбы. Я ждала разрыва, и все, что я говорила, было только способом обмануть это ожидание.
- Я не люблю, когда на меня плюют, - в конце концов сказал он.
- Но это же не так… - начала я.
Он поднял на меня глаза. Они были серые и бешенные.
- Это именно так. Когда живут с одним, три дня с другим не проводят. Вот и все.
- Я же стараюсь все тебе объяснить…
- Здесь не нужны объяснения.
Я была совсем без сил и закрыла глаза. Возникла пауза, такая плотная, что трудно было вздохнуть. Он помолчал, потом спросил сдавленным голосом:
- Зачем?
Я взглянула на него, не сразу поняв, о чем он спрашивает.
- Зачем ты позвонила?
Я снова закрыла глаза и запрокинула голову назад, не давая побежать слезам. В виски больно стучала кровь. И вдруг услышала, как отвечаю ему:
- Мне плохо без тебя.