...Оставшись наедине с Васей, Александра спросила:
— Что происходит? Я не первый день хочу тебя спросить. Почему ты так неприветлив с дядей?
— Я иначе не могу! — ответил Вася, не глядя на мать.
— Но почему?
— Он мне не нравится.
— Дядя тебе не нравится?
— Как ты не понимаешь, мама?.. Мне нравятся совсем другие люди — веселые, сильные, решительные. А дядя...
Возвращаясь из прихожей, Никодим Николаевич услыхал этот разговор и остановился:
— А дядя... Даже когда он веселый, мне кажется, что это не на самом деле. Какой-то он растерянный, жалкий!
— У твоего дяди была нелегкая жизнь, — ответила Александра.
Очень тихо, совсем неслышно Никодим Николаевич прислонился к дверям.
Зоя раскритиковала безликое однообразие корпусов жилмассива.
— Как можно строить такие скучные коробки?.. Я бы этого архитектора к общественному суду привлекла!
— А цветов зато сколько, — обиженно возразила Ольга.
И верно, посреди широкого двора был разбит цветочный газон, окаймленный подстриженной акацией.
— Цветы хорошие, — согласилась Зоя.
Поднялись по лестнице. Ее сплошной стеклянный пролет прорезал всю стену до самой крыши. За большими квадратами стекол виднелись соседние дворы, примыкающие к ним заводские строения и небо — вечернее, но еще розовеющее над крышами.
— Дурная я голова! — спохватилась Ольга, едва вошли в комнату. — Проходили же мимо магазинов. Сеня, сбегай, пока я чай организую. Батон купи, колбасы или сыру...
Сергей вызвался пойти с Семеном.
— Что же стряслось у вас? — снова спросила Ольга.
Зоя сердито пожала плечами.
Отправились за кипятком. Вокруг колонки кипятильника толпились кружковцы, только что вернувшиеся с репетиции. Ольга болтала безумолку:
— Дайте дорогу, ребята! Ко мне Сергей Андреевич в гости приехал!..
Пили чай. Сергей за столом несколько раз пытался заговорить с Зоей, но она делала вид, что не замечает его. Чаепитие получилось невеселым.
Затем Семен предложил показать красный уголок. Он хорошо был оборудован: библиотечка, пианино, мягкая мебель. Под потолком, сходясь лучами к люстре, висели гирлянды разноцветных флажков (почему-то они напомнили Зое и флаги на мосту перед парком и те плакаты, которые убрала из комнаты Сергея). Фотовыставка: «На стройках СССР», пособия по стрелковому делу, стенная газета «За новый быт!» дополняли убранство уголка.
— Мы здесь и концерты самодеятельности проводим, — объяснила Ольга. — У нас и радиола есть. Только она сейчас в ремонте.
Затем с особой гордостью показала рисунок, висевший в простенке между окнами.
— Похоже?
Зоя взглянула на рисунок, а потом на вид, открывавшийся за окном. Действительно, перспектива жилых корпусов и заводских строений была схвачена верно. Только на рисунке резкой светотенью был обозначен солнечный день, а сейчас за окнами темнело, на дворе зажглись фонари и первые звезды проступили в небе.
— Правда, похоже?.. Сеню за этот рисунок на клубной выставке премировали. У него много рисунков. Я после тебе покажу.
Услыхав голос Сергея, в уголок начали заходить кружковцы. Вскоре столько их набралось, что Сергей, в шутку, предложил снова начать репетицию.
— Не возражаем, — задорно ответили ему.
Репетиция не репетиция, но постепенно шутливый разговор сделался серьезным. Сергея расспрашивали, как оценивает он сегодняшнюю пробу в парке, какие потребуются еще доработки...
— В основном, — отвечал Сергей, — репетиция прошла хорошо. Что же касается доработок...
Зое показалось, что на его лице мелькнула тень той сердитой гримасы, которую заметила еще в парке. Впрочем, сейчас же согнав эту тень, Сергей внимательно оглядел кружковцев:
— Есть предложение отказаться от одного эпизода... Я имею в виду тот эпизод, когда приносится клятва знамени. Вся беда в том, что нарушается ритм действия.
Наступило секундное молчание.
— А ну его к шуту, этот ритм! — всердцах сказал Павликов, один из самых активных кружковцев.
Некоторые его поддержали. Но Сергей вмешался:
— Разве так можно, товарищи, рассуждать? Мы же готовим зрелище, а значит, обязаны помнить о языке искусства!
— Нет, Сергей Андреевич, что-то тут не так!..
Разгорелся спор. И, странное дело, Зое показалось, что упорство кружковцев не огорчает, а, наоборот, радует Сергея.
И все же он продолжал возражать:
— Подумайте сами. Что мы ставим? Зрелище! Значит, прежде всего должны заботиться о красочности, эффектности, стремительности ритма!..
— Грош этому цена!.. Не это главное!..
И тут неожиданно подал голос Семен: