Ольга замолкла. Потом протянула к Семену руки, поцарапанные металлической стружкой:
— В ту ночь, когда мы с Ведениным познакомились... Помнишь, я сказала, что у меня такое чувство, будто подарок получила — большой, огромный... Такой подарок, что стыдно пользоваться одной.. Я и после об этом думала: какой же подарок, как его назвать?
Семен ничего не ответил. Ольга снова сдвинула брови.
— Дорофеев, когда ко мне явился, задал такой вопрос: «И зарабатываешь неплохо, и жить можешь весело, ни о чем не думая. Чего еще тебе нужно?» Одним cловом, спросил, почему я не такая же, как он?.. Я тогда не сумела как следует ответить.
— А сейчас как ответила бы?
— Почему я такая? — повторила Ольга. — Потому что не понимаю, как можно иначе жить!.. С таким же успехом можно спросить, почему родилась девчонкой, а не мальчишкой, почему волосы у меня такого цвета, а не другого?.. Потому что такая! Потому что иначе не могу!
И снова наклонилась к Семену так близко, что жаркое дыхание коснулось его щеки:
— Вчера на репетиции, когда выбежала вперед... Потому и выбежала, что вдруг всем сердцем почувствовала, какой имею подарок... Жизнь, в которой живу, — вот подарок! Все, что в этой жизни мне дано, что могу, должна в ней сделать, — вот подарок!.. Григорий Иванович правильно спросил про завтрашний день!
Вскочила, остановилась на миг в нерешительности, а потом, отойдя к столику в углу, достала из-за зеркала листок бумаги.
— Я ждала тебя, чтобы показать, посоветоваться... Григорию Ивановичу одно сказала — несогласна с тем, как сейчас мой станок работает. А когда вернулась с завода... Сеня, посмотри. Я примерно набросала.
И протянула листок с карандашной схемой:
— Разве так не может получиться?
Семен внимательно рассматривал схему, а Ольга стояла над ним — притихшая, затаившая дыхание.
— Что же ты, Сеня, молчишь?
— А почему до сих пор не говорила?
— А как я могла говорить? Только сегодня на эту мысль натолкнулась. И опять же Григорий Иванович своим вопросом помог... Как считаешь, Сеня, — может получиться?
— Сразу сказать побоюсь.
— Сомневаешься?
— У тебя ведь, Оля, только набросок. Тут рассчитать, проверить надо... Я бы на твоем месте с опытным человеком, хотя бы с Ильей Трофимовичем, посоветовался.
— С Ильей Трофимовичем?.. Хорошо. Пойдем. Сейчас же пойдем!
Однако Гаврилов не отозвался на стук. Заглянули в скважину — темно.
— Спать, верно, лег, — шепнула Ольга и так поспешно двинулась назад, точно боялась, что Гаврилов может проснуться и отворить.
— В другой раз посоветуемся. Дело терпит.
И добавила, меняя разговор:
— Ужин разогрею, накормлю тебя.
— Не нужно. Старики накормили. Мать ватрушку тебе прислала.
— Спасибо. Как у них?
— Благополучно. Обижались только, что не приехала. Слово дал, что в следующий раз...
— Обязательно. А отец как?
— Выглядит бодро. Вместе ходили купаться... Ну, а потом поспорили малость.
— Из-за чего же?
Семен промолчал, но Ольга (она начала стелить постель) снова спросила:
— Из-за чего же поспорили?
— Да так... Отец, когда искупались, расспрашивать стал, как живем, что нового. Я и рассказал, как Константин Петрович к моим рисункам отнесся.
— Ну, и что же?
— Разнервничался папаша, раскричался. Заявил, что не для того обучал меня, что в нашем семействе все серьезным делом занимались, что художников не было...
— Чудак! — покачала Ольга головой. — Ты же ему не говорил...
И тут, обернувшись, увидела изменившееся лицо Семена.
— Ой, Сеня!.. Не скрывай. Ты что сказал отцу?
Словно закат, давно уже погаснувший над Разливом, снова вспыхнул, озарил лицо Семена.
— Нет, Оля, ничего не скрываю. Для того и торопился домой... Не пойму, что со мной творится. И зачем я только согласился пойти к Константину Петровичу!
Многие дни Нина Павловна не отходила от изголовья Александры.
Болезнь протекала тяжко. Жар не отпускал. Доктор приходил часто — выписывал новые лекарства, давал подробные наставления.
— Надо ждать, — повторял он. — Надо ждать кризиса. Но мне не нравится сердце.
За все эти дни Нина Павловна лишь дважды покинула комнату, пропитавшуюся лекарственными запахами.
Один раз, чтобы выслушать хозяйственный отчет Маши, проверить, все ли дома в порядке. Уходя, столкнулась с Векслером.