— Наконец-то вижу вас, Нина Павловна!.. Предпочел бы предстать перед вами в прежнем, молодом своем облике. Что поделаешь: годы не только проходят, но и оставляют глубокие борозды. Зато на Костеньку приятно смотреть. Все такой же живчик!
Нина Павловна слишком торопилась, чтобы заметить насмешливую подоплеку этих слов.
В другой раз, выбравшись на короткое время, застала Ивакова: приезжая в командировки, он всегда навещал Ведениных.
— Как же, как же, Константин Петрович рассказывал мне... И все еще нет улучшения? Разумно ли поступили, отказавшись от больницы?
— Мы пригласили хорошего, опытного врача.
— Разумеется, все кончится благополучно, — ответил Иваков. — Тем более, наша медицина делает блестящие успехи. Я хотел лишь сказать, что при больничном уходе не потребовалась бы такая затрата сил.
Нина Павловна кинула укоризненный взгляд. Ей казалось невозможным передоверить кому-нибудь заботу о больной.
Что заставляло ее проводить и дни и ночи возле почти незнакомой женщины?.. Нина Павловна могла бы ответить, что поступает так ради Никодима Николаевича, который с годами стал почти членом семьи. Могла бы ответить, что делает это ради мужа (Веденин рассказал ей, как в трудные минуты Александра пришла ему на помощь). Но истинная причина таилась глубже. Теперь, когда позади осталась тревожная разлука с мужем, когда восстановилось полное согласие, Нина Павловна испытывала приток новых сил и потребность приложить эти силы там, где они всего нужнее.
— Нет, Геннадий Васильевич, мы поступили правильно!
Иваков начал по-обычному громогласно рассказывать о своих институтских делах, о том, что успел сделать за два командировочных дня, о предстоящей поездке на трассу новой железнодорожной магистрали... Однако Нина Павловна почти не слушала. Вскоре извинилась и поднялась.
— Хочешь, мама, я приду тебя подменить? — крикнула Зоя вслед.
— Нет, пока не нужно. Никодим Николаевич мне помогает.
Все это время Никодим Николаевич жил у соседей. Добродушные, общительные люди, они приглашали его пить чай, приводили всяческие обнадеживающие медицинские случаи. Но отчаяние ни на минуту не покидало Никодима Николаевича. Он попрежнему караулил у дверей, тревожно прислушиваясь к малейшему шороху.
И вдруг наступил неуловимый переломный момент. Словно перегорело отчаяние. Перемена произошла так внезапно, так явно, что Веденин (он заходил почти каждый день) был поражен.
Слова и жесты Никодима Николаевича приобрели настойчивость. Он больше не позволял отстранять себя, стал делить с Ниной Павловной все трудности ухода.
Иногда раздавались робкие звонки. В прихожую входили ученики Александры. Шепотом спрашивали:
— А как сегодня? Сегодня не лучше?
— Надо ждать, — отвечал Никодим Николаевич. — Наступит кризис, а потом улучшение. Александра Николаевна поправится, и снова все будет хорошо! (Он старался верить тому, что говорил.)
Вася больше не отводил глаз. Он дожидался, когда ребята уйдут (так же тихо, гуськом они покидали квартиру), и тогда допытывался:
— Это опасно?.. Очень опасно?
— Нет, Вася. Мама непременно поправится.
— А можно мне хоть минуту с ней побыть?
— Не надо, Вася. Сейчас не надо входить.
Никодиму Николаевичу хотелось обнять, приласкать, успокоить племянника. Но он не решался.
Еще один человек приходил: Рогов. В первый раз он пришел вместе с Ведениным и так просто поздоровался с Ниной Павловной, точно никогда и не было неловкой дачной встречи.
— Александра Николаевна землячкой мне приходится. Из наших мест... И все такой же сильный жар? Куда это годится?
С этого дня Рогов стал заходить раза два в неделю. Приходил и, вполголоса поздоровавшись, кидал вопросительный взгляд. Нина Павловна сообщала, как провела Александра ночь, что нового сказал доктор.
— Я очень доверяю Ипатьеву. Он выходил Зою, когда она болела воспалением легких.
Рогов слушал, редкими кивками выражая согласие или же, наоборот, хмуро потирая руки.
Однажды, уходя, протянул деньги. Нина Павловна не хотела брать.
— Берите, берите. Из Крутоярска перевели.
В другой раз заговорил об учениках Александры:
— Срок экскурсии заканчивается, да и начало учебного года близко. Сам хочу отвезти ребят. Правда, педагогическими навыками не отличаюсь... Все же думаю, что довезу.
Из рассказов Васи Нина Павловна узнала, что Рогов заходил в Дом туриста, беседовал со школьниками, взял с них слово, что будут вести себя примерно.
...В один из этих дней, уходя в аптеку, Нина Павловна оставила мужа подежурить возле Александры (Никодим Николаевич еще раньше уехал за льдом).
Веденин сел рядом с кроватью. Когда глаза свыклись с полумраком, увидел лицо, обескровленный слепок лица: почерневшая, запекшаяся полоска обозначала губы, брови были сведены в одну надломленную посередине линию, темнели глазные впадины. Это было не только застывшее — мертвое лицо. Но в эту минуту Александра открыла глаза.