К двенадцати густо начали собираться гости. Встречая кружководов, работников штаба зрелища — всех, с кем сдружился в долгодневной работе, Сергей почувствовал себя легче. Гул голосов заполнил комнату, и снова зрелище было в центре всех разговоров (на мгновение Сергей мысленно перенесся на луг, и ему стало жаль этого луга, уже покинутого, опустевшего).
Мастер явился последним.
— Не обижайтесь, Сережа, что задержался. Хотелось выяснить резонанс... Разумеется, трудно предугадать, как выскажется пресса. Однако тот факт, что на зрелище присутствовали ответственные, руководящие лица... Не следует преуменьшать этот факт!
Мастер прошел в комнату, любезно пожимая множество рук. Пока заканчивались последние приготовления, уединился с Ракитиным.
— Итак, Иван Никанорович, закончилась еще одна наша встреча. Согласитесь, в прошлый раз мы встречались при лучших обстоятельствах.
— Времена меняются, — развел Ракитин руками. — Впрочем, лично я стараюсь сохранять присутствие духа при любой обстановке. Посмотрите на моих студенток. Всюду чувствуют себя как дома. Не показывают ли нам пример?
— Действительно ваши студентки?
— Предположим, — улыбнулся Ракитин. — Вам скажу откровенно. Натурщицы. Позируют мне не первый год. Иногда приятно перенестись назад — в парижские времена. Вспомнить хмельные вечера на Монмартре, художников в обнимку со своими подругами... А эти девицы... Взгляните, какой излом, какая чувственность в улыбке этих багровых губ. И волосы словно золотая стружка... Как-нибудь я покажу вам серию любопытных этюдов.
Пригласили к столу. Мастер занял почетное место на середине (Ракитин рядом). Стук придвигаемых стульев. И первые тосты.
Их много было — этих тостов. Самый первый, провозглашенный мастером: «За нашу талантливую художественную самодеятельность!» Тост второй (предложил кружковод-хоровик): «За новые успехи драматических кружков!» И вот уже духовик предлагает выпить за хоровиков. Пили затем и за духовые оркестры, и за декораторов, и за осветителей, и за...
Все более шумно становилось за столом. Общий разговор начал дробиться. Сергей налил Зое вина:
— Выпьем?
— За что?
— За нас!
— За нас!.. — беззвучным движением губ повторила Зоя.
И они выпили, так глубоко заглянув в глаза друг другу, что трудно было вернуться назад, к беспорядочному столу. И еще один тост — без единого слова. Только руки встретились. И пусть все видят!..
Ракитин, после нескольких рюмок, потребовал бумаги, стал рисовать дружеские шаржи. Прищурившись, в две минуты набросал Сергея. Шарж получился похожим, но далеко не дружеским — Сергей был изображен вихрастым, крикливым птенцом.
— Чур, не обижаться! — крикнул Ракитин через стол.
Девицы взвизгнули: «Похоже! Ай, как похоже!» Мастер, желая скрыть улыбку, наклонился над тарелкой.
Больше не сиделось за столом. Опять завели патефон. Комната оказалась тесной для танцев: распахнули двери, танцевали в прихожей, в коридоре, даже на кухне. Появился сосед со своей компанией — все перемешалось, перепуталось...
— Жаль, что мы не пригласили Ольгу с Семеном, — огорчилась Зоя.
— Я мельком их видел после зрелища, — ответил Сергей. — Торопились куда-то.
А мастер все еще сидел за столом. Он охотно откликался на каждый тост, но сам пил мало. Скользя вокруг, казалось бы, лениво-благодушным взглядом, он наблюдал за Сергеем.
Мастер тоже не забыл недавних столкновений. Больше того — чувствовал, что они оставили явственный след, что Сергей продолжает оставаться настороженным, подозревающим. Мастер затем и пришел на вечер, чтобы вернуть Сергея в число покорных учеников.
Чем продиктовано было это намерение?.. В последние годы мастер избегал откровенности, даже оставаясь наедине с самим собой. Но если бы он позволил себе откровенность, то должен был бы признать, что с недавнего времени боится настороженности Сергея.
Таким явился на вечер. Внешне уверенным и внутренне заискивающим. Снисходящим к молодости и пытающимся ее для себя обезопасить.
Подошел Ракитин:
— Долго ли думаете оставаться, Валентин Георгиевич? А я хочу исчезнуть под шумок.
— Счастливого пути, Иван Никанорович. Разрешите еще раз поблагодарить вас. Несмотря ни на что, вам удалось сохранить замечательное ощущение краски, формы, фактуры. Что же касается времени... Действительно, не будем терять надежды. Кто знает, какие перемены впереди.
Они еще раз обменялись рукопожатием, и Ракитин исчез, лавируя среди танцующих.
Мастер снова стал наблюдать. Он увидел взгляд, которым обменялись Сергей и Зоя. Увидел, как, взявшись за руки, они пошли танцевать. И загадал: после этого танца Сергей должен подойти, должен первым подойти.