— И что же дальше? — вызывающе перебил Векслер.
Редактор со вздохом протянул ему папку с иллюстрациями:
— Повидимому, положение не могут спасти переработки. Издательство решило передать работу другому художнику.
Не менее тягостный разговор ожидал Векслера в союзе.
Едва вошел, как окликнула секретарша.
— С вами хотел говорить Владимир Николаевич. Он у себя.
Голованов встретил Векслера учтиво, но сухо:
— Вы наш гость, Петр Аркадьевич, и мы не собираемся забывать о законах гостеприимства. Но ведь и гость не должен забывать об укладе дома, в котором живет. Не так ли?.. Напрасно вы держитесь особняком. Каждому из нас полезны советы товарищей.
— Чем вызвано, Владимир Николаевич, это напоминание?
— К нам обратилось предприятие, по заказу которого вы делали портреты для галереи ударников, — ответил Голованов (чувствовалось, что он не без труда сохраняет ровный тон). — И ознакомило нас с этими портретами. Скажите, а вы сами считаете эту работу удачной?
— Я считаю, что ее профессиональный уровень...
— Но разве этот уровень может быть единственным критерием?.. Если бы вы предварительно посоветовались с товарищами, вряд ли вы с такой опрометчивостью сочли бы свою работу завершенной.
— Какие же предъявляются мне обвинения? — спросил Векслер и вдруг почувствовал в ногах тянущую ревматическую боль.
— Обвинения предъявляются не только вам. Вы член организации, и организация в целом не может не отвечать за творчество каждого находящегося в ее рядах. Что же касается ваших портретов... Если не ошибаюсь, вас рекомендовал Ракитин?
— Хотя бы. Что следует из этого?
— Что касается ваших портретов... — повторил Голованов. — Недавно я присутствовал на слете ударников и видел тех, кого вы изобразили... Нет, я говорю не о внешнем сходстве. Такое сходство дает и пятиминутная фотография... До чего же вы обеднили людей!
И так весь день. Ни одного просвета. Даже знакомые, к которым Векслер пробовал зайти, не оказывались дома.
И тогда — усталый, но неспособный к отдыху — он снова стремился на улицы. Странное совпадение: Векслер в точности повторил маршрут той прогулки, которую совершил с Ведениным. Снова увидел Неву, академию, сфинксов... Но на этот раз не остановился перед сфинксами, не замедлил шаг на середине моста. И даже обрадовался крепнущему ветру: пусть хоть этот спутник завывает рядом!..
На обратном пути, подходя к дому, заметил молодую пару. Час был поздний, ветер раскачивал фонарь, в светлое его окружие то и дело врывались густые тени. В этих сбивчивых промельках Векслер увидел, как девушка наклонилась к юноше, обняла его, а затем, подтолкнув к подъезду, прощально взмахнула рукой.
Когда же Векслер поднялся к квартирным дверям, он увидел на пороге все того же юношу.
— Вы к кому, молодой человек?
— Мне нужен Константин Петрович.
— Он еще не вернулся, — объяснила Маша.
— Вероятно, скоро вернется. Если угодно, обождите у меня.
Зачем понадобилось Векслеру удерживать Семена? Не потому ли, что сейчас, в конце скверного дня, он рад был любому собеседнику? Или же его заинтересовало волнение, так явно отражавшееся на молодом лице?
— Входите!.. Ветер-то что вытворяет. Близкую осень предвещает ветер!.. А вы, молодой человек, по какому делу?
Семен (он узнал громкоголосого гостя, которого видел, уходя с памятной вечеринки) промолчал: вопрос показался ему навязчивым.
— Извините, — вздохнул Векслер. — Разумеется, не имею права... А Константин Петрович вернется скоро. Насколько знаю, находится на каком-то массовом зрелище.
— Оно уже закончилось.
— Вот как? Откуда вы знаете?
— Я сам участвовал.
— Ах, вот как! И что же — зашли обменяться впечатлениями?
Семену захотелось отрезать: «Вы-то чего допытываетесь?» Но взглянув в холодные, пустые зрачки, почувствовал превосходство.
— Я пришел насчет своих рисунков.
— Насчет рисунков? — оживился Векслер. — Что же раньше молчали?.. Они при вас? Охотно посмотрел бы! Неужели ничего с собой не захватили?
— Только тетрадь с набросками, — замялся Семен.
— Все равно! Покажите!.. Возможно, и я, на правах старого художника, смогу быть вам полезен!
Семен помедлил. Затем, смущенно улыбнувшись, вынул из кармана тетрадь.
— А ну-ка! Давайте-ка ее сюда!
И Векслер начал перелистывать тетрадь: сначала быстро, потом все медленнее.
— А в жизни чем занимаетесь? — спросил он наконец.