Гаврилов замолк. Лицо его оставалось строгим, но в голосе, когда опять заговорил, послышалась теплота:
— Потому и порадовался, узнав от Михаила Степановича, что согласились новую картину написать — о сегодняшнем нашем человеке. И еще имею причину порадоваться...
Сел рядом с Ведениным, притронулся к его руке:
— Время-то как идет!.. А нынешняя наша встреча, Константин Петрович, — она ведь не случайная. Не могли не встретиться, поскольку оба в учителя записались.
— В учителя?
— Выходит, что так. Слыхал, согласились заниматься с Семеном Тихомировым?
— Да, у него несомненные способности.
— Радостно слышать. Человек он молодой, но серьезный, положительный. Вот и получается, Константин Петрович: вы с Семеном, а я... обещался Ольге помощь оказать. А как же иначе? Партия тому и учит — молодых на верную дорогу выводить.
— А как вы относитесь, Илья Трофимович, к тому, что задумала Ольга? Вчера, когда она была у меня...
— И вам рассказывала? И что же, интересно, — жаловалась, плакалась?
— Нет. Сказала, что у нее другое настроение, что не желает грустить.
— Так и сказала? Это всего дороже, — кивнул Гаврилов. — Если человек с первых шагов прогибается — плохое дело.. Я ведь Ольге без всякой жалости указал на все ошибки... Говорю, а сам думаю — не спасует ли? То-то и дело, что не испугалась. Это всего дороже!
— Ну, а вы как расцениваете ее предложение?
— Я вам так отвечу... Молодая еще Ольга, глупая. Однако в своей специальности большой имеет талант.
И повторил с отцовской нежностью:
— Глупая еще, а талант большой!
Поднялся. Обогнул стол, заваленный пожелтевшими папками. Достал откуда-то из угла помятый листок.
— Возможно, не так легко вам будет разобраться. Все же попробую объяснить. Токарный станок случалось видеть?
Веденин не имел оснований считать себя человеком, свободно разбирающимся в технических вопросах. Но то, что показывал и разъяснял Гаврилов, не могло не заинтересовать.
— Вот и посудите — сколько времени непроизводительно расходуется. И разметчик должен предварительно подготовить деталь для токаря, и токарь, прежде чем начать обточку, должен эту деталь выверить на станке. Если сложить все это время — обидная утечка получается. Не секунды и не минуты — целые часы!.. Потому и считаю: заслуживает Ольга помощи. Практически не дотянула, а подход нащупала правильный.
— Значительные трудности надо еще преодолеть?
— Имеются трудности. Однако дело стоящее! — И понизил голос: — По-разному можно помощь понимать. Я за Ольгу решать не собираюсь. Пусть сама достигнет.
Бережно сложил и спрятал листок. Задумчиво прошелся по комнате.
— Прежней волчьей корысти Ольге бояться не приходится. Для такого дела на заводе ни средств, ни сил не пожалеют... Я о другом — о самой Ольге думаю. Вот вы начали с Семеном заниматься. Наступит такой момент — картину должен будет написать. А вы разве вместо него возьметесь за кисти?
— Нет, — ответил Веденин. — В творчестве, как бы ни было трудно, надо вперед итти самому.
— То-то!... — обрадованно подтвердил Гаврилов. — Правильное слово употребили — творчество!.. Я так понимаю: творчество — это когда человек настоящую свою высоту отыскивает. Находит, смотрит на себя и убеждается, что другим стал, что дальше, выше требуется итти. Так ведь?
— Да, это так!
— Потому-то, Константин Петрович, и говорю — сошлись мы дорогами, оба в учителя записались... Ну, а картина ваша? Скоро ли увидим?..
И добавил, прежде чем Веденин успел ответить:
— Советский человек! Большую картину начали!.. Подсказывать не берусь. Но вы, Константин Петрович, приглядитесь и к Ольге. Верно — молодая, во многом должна еще разобраться... А только всякий раз, когда гляжу на нее, вспоминается мне Алеша Рогов. Большое вижу сходство.
— Сходство?
— Именно, Константин Петрович... Не потому ли вижу сходство, что Алеша жизнь свою передал таким, как Ольга Власова!..
И Веденин и Гаврилов, как ни отговаривались, принуждены были сесть за стол.
— Кушайте, кушайте, — приговаривала Ольга. — Извините, если что не по вкусу. Знала бы, что гости будут, не так бы постаралась!
Когда же пообедали, Гаврилов поднялся:
— Спасибо этому дому, пойдем к другому!.. Пора на завод. Нынче на парткоме отчитываюсь.
— Насчет истории? — спросила Ольга.
— Насчет истории.
И пояснил, обернувшись к Веденину:
— По предложению товарища Горького подготавливаются истории крупнейших предприятий. А ведь у нашего завода история не только долгая — она до революции рабочей кровью записана... Вот и приставили меня архивные документы разбирать. Подходящее дело для старика. Большего ждать не приходится!