Действительно, возвращение Дорофеева в кружок не смягчило Ольгу. Ей было известно, что Дорофеев вызывался к партсекретарю и, повидимому, имел неприятный разговор (Тася Зверева подсмотрела, что из кабинета он выскочил, как из бани). С этого дня в работе Дорофеева произошли перемены: станок стал содержать в чистоте, несколько раз превысил норму... И все же Ольга не забыла искаженное злобой лицо, сжатые кулаки. Нет, она не случайно поставила вопросительный знак.
— Могу порадовать, — начал Сергей. — Завклубом обещает через некоторое время перевести нас в более подходящее помещение. И со своей стороны интересуется, какую дадим мы новую постановку. Об этом сегодня еще потолкуем. А сейчас... Познакомимся, для начала, с новыми товарищами.
И, заглянув в журнал, вызвал одного из новичков:
— Товарищ Тимохин.
— Я!
Совсем молоденький паренек выскочил вперед.
— Вы кем работаете, товарищ Тимохин?
— Я... Я работаю...
— Чего ты, Леша, волнуешься? — вмешалась Ольга. — Фрезеровщик он. В нашем общежитии живет. Недавно в красном уголке вечер проводили: всем понравилось, как стихи читал.
— Любите стихи? — спросил Сергей.
— Люблю. И на баяне умею.
— Ишь, талант какой! — с комическим почтением протянул Павликов.
— Тебя не спрашивают! — ощетинился Тимохин.
— Не надо препираться, — остановил его Сергей. — Почитайте нам лучше. Что хотите. По собственному выбору.
Очень громко, отрывисто вздохнув, Тимохин пригладил волосы, переступил с ноги на ногу и еще раз сердито посмотрел в сторону Павликова.
— Только чтобы не мешали!.. Из Александра Сергеевича Пушкина можно?
— Читайте.
Немного помолчав, Тимохин начал чуть дрожащим голосом:
Погасло дневное светило,
На море синее вечерний пал туман...
Величественно-мерный пушкинский стих не вязался ни с тонким голосом, ни с мальчишески угловатой фигурой. Феня, Катя и Женя, по-обычному сидевшие в обнимку, сперва чуть не прыснули. Ольга погрозила им.
Шуми, шуми, послушное ветрило,
Волнуйся подо мной, угрюмый океан...
С каждой строфой Тимохин читал громче, увереннее. Голос его больше не прерывался, фигура распрямилась и точно возмужала. Пушкинский чеканный стих коснулся кружковцев своей бессмертной красотой.
Когда Тимохин замолк, никто не проронил ни слова. Даже Павликов перестал улыбаться. Тем неожиданнее был слащавый голос Дорофеева:
— Складно! До чего же складно!..
— Спасибо, товарищ Тимохин, — сказал Сергей. — Какое примем решение?
Решение было единодушным: принять в состав кружка. Павликов встал и протянул Тимохину руку:
— И привычки не имей огрызаться.
Затем читали другие новички. Один из них — мужчина зрелых лет, контролер ОТК — выразительно, в лицах, исполнил крыловский «Квартет». Девушка из заводской бухгалтерии — безыменные стихи про серебряную ночь и обжигающие поцелуи... Кружковцы сошлись на том, что девушка способная, но «репертуар» требует решительного пересмотра.
— Итак, приемные дела на этом заканчиваем!
Но Ольга возразила:
— Ошибаетесь, Сергей Андреевич. Насчет Дорофеева надо еще решить.
— Что же решать? Раз пришел — значит, собирается заниматься.
— Все это так. Однако у нас не проходной двор, чтобы приходить и уходить, когда вздумается.
— Уж больно ты, Власова, серьезно подходишь, — подал голос кто-то из кружковцев.
— А как же иначе? — обернулась она. — Разве Дорофеев сам не исключил себя своим поведением?.. А если так, заново должен ставить вопрос о приеме.
Это было убедительно. Больше никто не возражал Ольге.
— Разрешите мне сказать, — поднялся Дорофеев. — Сознаю, что в тот раз действительно погорячился. Если требуется, тоже готов стишки почитать.
В последней фразе можно было уловить издевку, но лицо Дорофеева попрежнему выражало чистосердечное раскаяние.
— Дорогие товарищи! С кем греха не бывает... обещаю в дальнейшем соблюдать полную дисциплину!
— Примем к сведению, — кивнул Сергей. — А теперь надо побеседовать о предстоящей работе. Коллектив у нас крепкий, трудностей не боимся... Какую же пьесу будем ставить?
— Вам виднее, Сергей Андреевич.
— Нет, хочу сначала вас послушать.
Сергей выжидаюше замолк. Он понимал, что самое простое — самому подобрать пьесу, распределить роли. Но ему хотелось, чтобы и в этом вопросе кружковцы проявили инициативу.
— Что же молчите? Неужели все равно, что играть?.. Недавно попались мне старинные водевили. Занятные водевили — с танцами, куплетами. Одни названия чего стоят: «Пирог без начинки», «Дядюшка о трех ногах». Может быть, на них остановимся?