— Спокойной ночи, мама. Я пойду спать.
Лежала и не могла уснуть, следила за своими мыслями. Дала им полную волю: делайте что хотите!
Мысли толпились, каждой не терпелось опередить остальные, выбежать вперед. Одной удалось — стала самой первой. Зоя думала о Сергее.
Сергей Камаев. Мой знакомый. У меня ведь много знакомых — и по школе и по институту. Значит, Сергей один из многих моих знакомых? Нет, это не так!
Вот уже полгода, как мы познакомились. С ним хорошо. Он и веселый, и говорит лишь то, что думает, и думает по-своему... Он хороший? Он настоящий!
Зоя улыбается, поворачивается на бок, некоторое время лежит не шелохнувшись.
— Я заснула?.. Не знаю.
Но это был не сон, только дремота, и Зоя легко ее отогнала.
Быстро приподнявшись, села на кровати. Прислушалась: рядом, за перегородкой, ни звука. Тогда, осторожно встав, подошла к столику у окна, беззвучно выдвинула ящик.
Зоя! Что ты делаешь, Зоя!.. Ночью, украдкой, на краю подоконника ты перечитываешь письма. Вспомни, недавно еще ты подсмеивалась над ними, небрежно их пробегала.
Это же письма Сергея Камаева, одного из многих твоих знакомых. Вот это, на обрывке клубного календаря, написано в перерыве репетиции. В этом жалобы на мастера, интересующегося лишь показной стороной работы. А вот это написано рано утром. Оно так и начинается: «Доброе утро, Зоя!»
Но сейчас до утра далеко. Гудок проникает сквозь ночное безмолвие. Идет последний поезд. Поздно уже, он проходит почти пустой. Пусто и на станциях. Сонная тишина над дачами, над соснами, над шоссе...
Зоя, спать пора! Слышишь, Зоя!..
Но и рядом нет сна. Нина Павловна тоже не спит. Сначала ей показалось, будто скрипнула Зоина кровать. Потом донесся гудок, замирающий перестук колес. Этот стук привычно вызвал мысли о городе, о муже... Но ведь Зоя вернулась с хорошими вестями. Может быть, и в самом деле это была лишь облачная тень — тень, которая уже позади?.. Я желаю тебе, дорогой, самой полной удачи. Но если бы ты знал, как мне тоскливо без тебя, дорогой!..
...Зоя перечитала все письма — медленно, серьезно. Опустила обратно в ящик стола, легла и в последнее мгновение, когда уже приблизился сон, вдруг поняла, почему ни отцу, ни матери — никому не может рассказать о Сергее. Потому что в ее дружбе с ним что-то изменилось... Что-то? Но что же изменилось?.. Ничего не ответив, спрятала лицо в подушку.
Спи, Зоя, спи!
...Проснулась рано, вскочила. Чувствовала себя так бодро, точно кто-то бросил в лицо пригоршню ледяной, колючей воды. Прямо из окошка прыгнула в садик. Из-под крыльца вылезла дворняжка, сладко потянулась, помахала хвостом.
— Почему не спишь? — строго спросила Зоя.
Схватившись за верхнюю перекладину крыльца, она подтянулась на ней, как на гимнастическом снаряде. Потом раскачалась и, минуя ступени, прыгнула на дорожку. Ей захотелось побежать вперед — навстречу подымающемуся солнцу.
Но разбежавшись, распахнув калитку, Зоя изумленно остановилась.
Перед калиткой стоял Сергей.
Река сильно высохла, и мостки, перекинутые на тот берег, не по-обычному высоко выступали над водой. На том берегу до самого леса шли огороды, а по эту сторону, сбоку от мостков, возвышался холм, похожий на курган.
Зоя любила здесь бывать, Взобравшись на самую вершину, подолгу лежала с книжкой, отсюда сбегала купаться. Она заботилась о холме: после воскресных нашествий горожан приводила его в порядок.
С этого начала и теперь:
— Помоги, Сережа. Опять напакостили!
Дребезжа, покатились вниз пустые консервные банки, им вслед полетели промасленные бумажки, корки, яичная скорлупа. Потом, растянувшись на траве, Зоя сказала:
— Ты тоже ложись.
Сергею было хорошо. Мог ли он думать, провожая вчера Зою, что через полчаса узнает о переносе репетиции, что в его распоряжении окажется целый свободный день?.. И вот уже утро, и поезд, и Зоино изумление, и десятки вопросов, которыми они закидали друг друга, и половина этого превосходного дня — уже позади. Зачем так быстро убегает время?
Зоя угадала его огорчение:
— Ты поедешь в 22.46. Есть еще поезд в 0.28, но тогда не выспишься. Завтра рано тебе вставать?
— Завтра подряд две репетиции. Теперь с каждым днем труднее будет. Через неделю собираемся перенести репетиции в парк. Вот бы приехала!
— Постараюсь. Только так, чтобы и мастера твоего посмотреть. Любопытно, похож он на твои рассказы?
Внизу, под холмом, раздались голоса:
— Айда, Зинуша, за реку!
— К чаю не опоздаем?
— Чай!.. Велика важность!
Мужчина и женщина вышли на берег. Поднявшись на узкие, прогибающиеся мостки, женщина первой двинулась вперед. Она пугливо взмахивала руками, а на середине мостков покачнулась, вскрикнула. Мужчина обнял ее.