— Никак вторично приходишь? А зачем? Не такие уж мы друзья...
— Все ждешь от меня одну только подлость? — вздохнул Дорофеев. — Напрасно, Власова!.. Пришел, потому что не хочу лишних раздоров. Повстречал сейчас на заводе твоего Семена и решил воспользоваться — с глазу на глаз поговорить.
Слегка вздернул отутюженные брюки и сел неподалеку от Ольги (она продолжала стоять):
— Что верно, то верно! На совещании зря тебя обидел. Готов признать ошибку. Еще какие претензии?.. Станок не всегда содержу в порядке? Пожалуйста! И станок буду передавать в ажуре, и на кружок являться в аккуратном виде... Затем и пришел, чтобы со всей ерундой покончить. А то, что же получается? И на предприятии одном и в цехе одном...
Ольга слушала и все так же внимательно смотрела на плоское, со вздернутым носом лицо.
— За этим, Власова, к тебе и пришел. Неужто не можем столковаться?
— Столковаться?
— Факт!
Дорофеев ухмыльнулся, пододвинулся ближе:
— Смотрю на тебя и не понимаю. Молодая, самое время для веселья. И зарабатываете вы с Тихомировым неплохо и устроились — дай боже! Чего еще тебе надо?
Вместо ответа, Ольга спросила:
— А зачем ты в драмкружок записался?
— Это с какой стороны к разговору относится? — удивленно приподнял он брови.
— Нет, ты отвечай. Зачем записался?
— Зачем, зачем... Артистом стать хочу мировым. Чтобы на руках носили.
В этих словах промелькнула насмешка, но Дорофеев спрятал ее в добродушной улыбке.
— Ладно. Насчет кружка успеем поговорить. Ты лучше скажи — хочешь подобру столковаться?
Ольга продолжала смотреть все таким же пристальным, немигающим взглядом. Дорофеев наконец не выдержал:
— Ты чего уставилась?
— Хочу разглядеть... Интересуешься, значит, чего еще мне нужно?
— Вот-вот! Давай поближе к делу!
— Ну, а тебе чего нужно?
— Мне-то?.. Одного: чтоб все спокойно было. Вот и желаю договориться: сама работай как знаешь, а других не касайся. Поняла?
Ольга и на этот раз ничем себя не выдала. Только сузились глаза и пальцы так стиснули тряпку, что вода просочилась, капнула на пол.
— А ты как собираешься работать?
— Ну, тут уж дело хозяйское. Хочешь знать — без доски ударников как-нибудь проживу. Смену олгрохал, в норму уложился — и точка. А чтобы выработку повышать, чтобы агитацию всякую слушать — этого не желаю!
И протянул размашисто руку:
— Так что же, порешим?
Ольга отступила. Выражение ее лица так явственно изменилось, что Дорофеев поспешил отдернуть руку.
— Так вот зачем ты пришел?
— Учти, Власова, — для твоей же пользы пришел. А то ведь и мы ославить можем!
— Кто это «мы»? За кого говоришь?»
...«Кто это «мы»? За кого говоришь?» — услыхал Веденин напряженно-звонкий голос Ольги (отыскав номер комнаты, он постучал, но не дождался ответа и приоткрыл дверь).
Ольга стояла против дверей, но не заметила Веденина. Она не спускала глаз с высокого парня, сжимавшего и разжимавшего за спиной кулаки.
— Брось, Власова, изображать наивность! Тут тебе не драмкружок и не общее собрание!.. Думаешь, только тем народ и дышит, как бы план заводской перевыполнить? Держи карман шире! (Снова сжались кулаки.) Последний раз добром спрашиваю: будешь жить по-мирному?
— Нет! — ответила Ольга. — По-твоему жить не буду. Все у нас с тобой разное. А за других не смей говорить. Зачем народ обижаешь?
— Смотри же! Не просчитайся!
Парень скверно выругался, кинулся к дверям. На секунду Веденин увидел побагровевшее, перекошенное злобой лицо. Душное дыхание обдало Веденина. Еще раз взмахнув кулаком, парень выскочил из комнаты. Шаги прогрохотали по коридору, затихли на лестнице...
— Здравствуйте, Оля.
— Константин Петрович?..
Только теперь увидя Веденина, Ольга обрадованно подбежала к нему. И тут же вспыхнула, закрыла лицо ладонями.
— Ой, Константин Петрович! Стыд какой!..
— Что за гость к вам приходил?
— Не гость. Из нашего цеха. Договариваться приходил, чтобы я не выставляла его, лентяя и шкурника, людям напоказ... Вот вы, Константин Петрович, вы человек незаинтересованный... Скажите, можно ли не по-человечески жить?
— Как вы сказали, Оля? Не по-человечески?
— Ну да. Ведь у нас, у токарей, какая в цехе работа? На самых точных, самых ответственных операциях заняты. Весь завод в наших изделиях нуждается. Весь завод, тысячи людей во всех цехах!.. А этот Дорофеев.... (Веденину вспомнился разговор, услышанный в ночном сквере.) Нет, слабо ему ответила! Не так еще должна была ответить!