— Я вас не задерживаю, Михаил Степанович?
— Отдыхайте, землячка. До восьми часов совершенно свободен.
Он стал расспрашивать, как проводит она ленинградские дни, где успела побывать. В этих вопросах была все та же искренняя заинтересованность, которая так понравилась Александре при первой встрече. И потому охотно начала рассказывать и о туристской жизни и о своих учениках.
— Я ведь почти каждого знаю с первых школьных его шагов. Как растут ребята! Были детские фантазии — наивные, противоречивые. А постепенно им на смену приходят продуманные, устойчивые стремления. Приглядываюсь к ребятам и стараюсь заглянуть вперед... Сколько даст им жизнь и сколько от них получит!
— А ведь много, Александра Николаевна, прошло через ваши руки этих ребят?
— Много. Очень много.
— Наверное, всех и не запомнить? Окончили школу, разбежались во все стороны... Где всех запомнить?
— Нет, Михаил Степанович, это не так. Каждый ученик уносит с собой частицу долгого нашего труда...
— Это так. Понимаю. Однако приходят новые ученики... Неужели вы могли бы сразу узнать ученика, с которым попрощались, скажем, восемь или десять лет назад?
— Конечно, узнаю.
— Это точно? — чуть загадочно улыбнулся Рогов.
— Узнаю, — повторила Александра. — Такие встречи особенно дороги. Радостно убедиться, что человек достиг того, к чему стремился. И радостно снова заглянуть с ним вперед...
— Оказывается, Александра Николаевна, вы тоже мечтатель?
— Оказывается, — согласилась она. — А нынешних своих ребят я нисколько не идеализирую. Напротив, часто из терпения выводят своим озорством. Но видели бы, какая в них жадность к новому, с какой любознательностью осматривают город!
— Да, — кивнул Рогов. — Город прекраснейший. Сегодня с утра подымался на вышку Исаакиевского собора. Смотрел на панораму города и думал — сколько же надо дней, чтобы все увидеть, узнать.
— Присоединяйтесь к нам, — предложила Александра. — Хоть завтра.
— Боюсь, не смогу сойти за школьника.
— Не обязательно. Мой брат старше вас, а вместе с нами бывает на экскурсиях.
— Брат? Он с вами приехал?
— Нет, он здешний старожил.
— И тоже педагог?
— Нет, Он... художник.
— Вот как! Охотно познакомился бы. Правда, к искусству не имею прямого отношения, но, как уже говорил... И чем же занимается ваш брат? Он живописец?
— Да, — ответила Александра и добавила после короткой паузы: — Он работает в мастерской художника Веденина. Возможно, вам приходилось слышать это имя?
— Веденин?.. (Александре показалось, что Рогов взглянул на нее как-то по-особенному.) Как же, имя известное. И вы лично знакомы с Ведениным?
— Нет, еще не успела. Он приглашал меня, но столько дел...
— Да, большой художник, — задумчиво произнес Рогов. — Думается, много еще даст нашей живописи.
И переменил разговор:
— Какая же экскурсия намечается завтра?
— По плану Дома туриста, завтра нет экскурсий. Но мне хочется самой показать ребятам город. Я ведь училась здесь, провела молодость... Возможно, моей экскурсии не будет хватать методической стройности. Зато постараюсь, чтобы ребята еще сильнее почувствовали, как отличается их юность от того, что мы испытали...
— Понимаю, — сказал Рогов. — Если обстоятельства позволят, примкну к вам. В котором часу собираетесь?
— В десять часов. Приходите прямо в Дом туриста.
— Значит, принимаете в число своих учеников?
— На несколько часов вам придется стать четырнадцатым моим питомцем, — улыбнулась Александра. — Двенадцать школьников, мой брат и вы!
Из гостиницы Александра вышла вместе с Роговым. Он проводил ее до угла и, взглянув на часы, извинился.
— Должен попрощаться. Меня ждут.
Могла ли думать Александра, что Рогова ждет не кто иной, как Веденин.
...Как и во время работы над «Сталелитейным цехом», Веденин снова с утра до ночи не выходил из мастерской. Но все было иначе. Не было принуждения к работе. Наоборот, не покидало радостное нетерпение.
— Побойтесь бога, Никодим Николаевич! Вы же зверски меня обгоняете!
— Что вы, Константин Петрович! Это ведь только копия...
Когда же копия была закончена и принята заказчиком (ей предстояло отправиться в один из шахтерских клубов на Донбассе), Веденин сказал:
— А теперь, Никодим Николаевич, вы действительно заслужили отдых. Передаю вас в полное распоряжение Александры Николаевны.
И рассмеялся: — Надеюсь, обо мне вам больше незачем беспокоиться?