Так думал Сергей. А мастер, сидевший с ним рядом, был погружен в другие думы.
Мастер думал: «Проходят века, но человек остается все тем же и наивным и любопытным ребенком. Какая разница, в конечном счете, между этим зрелищем и воинственной пляской какого-нибудь первобытного племени?»
Наклонился к Сергею:
— Мне кажется, что этот эпизод (репетировался эпизод, когда бойцы приносят клятву боевому знамени)... этот эпизод следует исключить. Он тормозит динамику действия.
— Несогласен! — горячо возразил Сергей. — Именно здесь всего сильнее раскрывается идея советского патриотизма!
— Ай, Сережа, Сережа!.. Не забывайте, наш язык — язык искусства.
— Но разве искусство не призвано говорить о главном, решающем?
— Дорогой мой, сейчас не время для отвлеченной дискуссии. Я хочу добиться определенного ритма... Этот эпизод мы смело можем исключить.
Когда начался перерыв, Зоя хотела подойти к Сергею, спросить, что случилось (она заметила, как сердитая гримаса искривила его губы). Но тут подбежала Ольга:
— Здравствуй, Зоюшка! Ты что же, с дачи приехала?.. Идем на травку отдыхать!
Кружковны отдыхали под старыми дуплистыми деревьями. Семен сидел в стороне с тетрадью на коленях.
— Рисует, — шепнула Ольга. — Давай посмотрим, чего он рисует.
Так незаметно подошли, что Семен не успел спрятать тетрадь.
— Здравствуйте, Сеня, — сказала Зоя. — Можно посмотреть ваш рисунок?
Она ожидала увидеть какую-нибудь зарисовку репетиции. Но когда Семен, поколебавшись, протянул ей тетрадь, увидела другое: красноармейцев, идущих в атаку.
— Я об этом во время репетиции подумал... Что, если на самом деле так будет?
— Война? — спросила Зоя. — Ну и что ж! Мы с Юлей тоже пойдем. Правда, Оля? А потом, победив, снова здесь соберемся. Такой же будет вечер, солнце так же будет садиться...
— Не хочу войны! — перебила Ольга. — Столько еще надо сделать!
И здесь к ним приблизилась песня. Она возникла на дальнем конце луга, сперва была нестройной, казалось — вот-вот заглохнет. Но песню подхватили, она окрепла, пошла вкруговую...
Легко на сердце от песни веселой,
Она скучать не дает никогда,
И любят песню деревни и села,
И любят песню большие города...
Куплет за куплетом, веселая, задорная, звучащая сотнями молодых голосов, — песня кружилась над лугом.
— Марш веселых ребят! — воскликнула Ольга. — Очень люблю этот марш. Давай подтянем, Зоюшка! И ты, Сеня!
И если враг нашу радость живую
Отнять захочет в упорном бою,
Тогда мы песню споем боевую
И встанем грудью за Родину свою!..
После перерыва репетиция шла с задержками. Спустившись с режиссерского мостика, мастер и Сергей ходили среди кружковцев, повторяли отдельные сцены, вносили исправления. Только Ракитин продолжал сидеть на мостике, сладко жмурясь от заходящего солнца. Несколько раз мастер прошел около Зои. Он был сосредоточен, деловит, и Зоя подумала, что Сергей ошибается. Мастер ничем не напоминал человека, желающего сорвать легкий успех.
Репетиция закончилась. Мастер прощался с Сергеем:
— Итак, встречаемся завтра. Уточним доработки и рассмотрим окончательные эскизы оформления. Вам удобно, Иван Никанорович, пожаловать ко мне к часу дня?
— К часу дня? — переспросил Ракитин. — Постараюсь не запоздать. Всего хорошего, Сергей Андреевич. До завтра!
И снова Зоя заметила, каким нахмуренным взглядом проводил Сергей мастера и Ракитина. И опять подбежала Ольга:
— А теперь все вместе пройдемся по парку!
...Вечерние аллеи. Аллеи и многолюдные и отдаленные от шума. Блеск заката, окрасившего пруды. Оркестры — то приближающиеся, то удаляющиеся...
Шли от оркестра к оркестру, от одного мотива к другому. Покупали эскимо, кидали обручи, стреляли в тире, взлетали на качелях... Дошли до самой Стрелки.
Зоя покровительственно похлопала каменного льва по лапе. Проплывали яхты, и Зоя подумала — наверное, на одной из них Виктор с Кириллом. Захотелось крикнуть, позвать их со взморья. Все казалось очень близким. Сергей был рядом.
— Ты устал?
— Немного.
— А почему сердился? Я же видела... Кстати, мастер мне показался другим, чем ты описывал.
Сергей лишь усмехнулся.
Повернули обратно, к выходу из парка. Зоя заметила, что Сергей нарочно замедляет шаги. Взяв ее под руку, он свернул на боковую дорожку. Она пролегала над водой, и самая вода казалась дорожкой, по которой проходят вереницы лодок.