Так он уехал в Африку — от любимой жены, которой добивался долго и мучительно. Так ушел добровольцем на фронт, где воевал по-настоящему, не ради красивой биографии — чему свидетельством два солдатских «Георгия». Так в 1918 году вернулся в Россию, хотя мог остаться за границей, где был во время октябрьского переворота. Конечно, он прекрасно понимал, что его, скорее всего, ожидает на родине, но — путь воина неизбывен…
Состоял ли действительно в контрреволюционной группе, какие задачи стояли перед ним, кто предал его, как принималось решение о его казни — предмет долгого и кропотливого разбирательства для историков. По некоторым свидетельствам людей, знавших его сына, Лев Николаевич всегда считал своего отца героем-монархистом, павшим в борьбе с большевиками. Неизвестно, так оно или нет, но вот свой первый лагерный срок Лев Гумилев точно получил «за папу», публично осадив в университете преподавателя, порочившего честь отца.
Николай Гумилев был арестован 3 августа 1921 года, за четыре дня до смерти Александра Блока. Его обвинили в участии в «Петроградской боевой организации Таганцева». И, несмотря на все старания заступников, среди которых был даже нарком Анатолий Луначарский, обращавшийся лично к Владимиру Ленину, расстреляли.
«Можем ли мы, расстреливая других, сделать исключение для поэта?» — задал тогда риторический вопрос Феликс Дзержинский.
У большевиков тоже была своя внутренняя логика, только она не совпадала с логикой Николая Гумилева, поэта и русского офицера.
В России отмирает профессия писателя
Петербургский писатель и сценарист Дмитрий Каралис провел в своем Фейсбуке опрос коллег-литераторов о том, кто из них существует исключительно писательским трудом.
— Братья-писатели, провожу опрос: кто живет на гонорары от прозы, стихов, пьес, сценариев? Цель — определить процент «удачливых» литераторов на нашу огромную, некогда литературоцентричную, страну, — написал он.
Дмитрий Николаевич подчеркнул, что «не считается» служба «при литературе», то есть, в СМИ или премиальных фондах.
Результаты опроса были ожидаемы: лишь трое писателей подтвердили в комментариях, что они существуют исключительно за счет своего пера. Одним из них был известный фантаст Сергей Лукьяненко.
— В «личку» написали про двух авторов, живущих на гонорары от сценариев, — рассказывает Дмитрий Каралис. — Еще троих я знаю. Либеральных «грантоедов» тоже знаю. А что же остальные?.. В СССР Союз писателей был в десять тысяч человек по всем жанрам. И никто не уходил обиженным… Переводчики, драматурги, прозаики, поэты, «научно-популяризаторы» и документалисты (никого не забыл?) — все жили — не тужили. Путевки в дома творчества, матпомощь от Литературного фонда под написание романа, и — гонорары, на которые прозаики жили пару лет. Плюс публикации в многочисленных литературных журналах, за которые платили гонорары, сравнимые с книжными. После выхода своей первой книжечки в Москве тиражом 75 тысяч экземпляров я бросил работу и стал писать с утра до вечера. А вечером — пили в ресторанчике Дома писателей. На гонорары от второй книжки в 30 тысяч экземпляров купил машину. А с третьей книжки (кончилось советское время) смог только отремонтировать машину. Вот так. Кто сейчас живет на гонорары? Пару десятков писателей-прозаиков на всю страну. Ну, пятьдесят!
Большинство комментариев от литераторов на тему были довольно пессимистичны.
— Хватит жить вчерашним днем — это не вернется никогда, — заметил петербургский писатель и рок-музыкант Владимир Рекшан. — Профессия писателя отмирает. Другой тип цивилизации настал.
Похоже, в какой-то мере он он прав: профессия писателя в том виде, в каком она существовала в СССР, да и вообще в мире с начала XIX по конец XX века, и правда отмирает. Но ведь сам по себе высокий статус писателя за эти два столетия был аномален. Никогда до того собратья-литераторы подобного не имели, и вряд ли когда-нибудь будут.
Еще в середине XIX века некий таможенник не понял Виктора Гюго, когда тот сказал, что зарабатывает пером — чиновник записал его как «торговца пером»… То есть, полтора века назад большинству людей вообще было непонятно, как можно заработать столь «легковесным» делом. А до того успешными писателями считались те, кто находил могущественных покровителей. Но это происходило не за счет их таланта — они могли быть при этом и гениями, и бездарями, — а за счет их коммуникативных способностей. Которыми большинство литераторов в любую эпоху похвастаться не может. Для остальных же писательство было лишь побочным занятием, для души.